– Прости меня, Мерайя.
Дверь королевских покоев с грохотом распахнулась, и первым в комнату ворвался человек в нагруднике, испещрённом глубокими царапинами и вмятинами. Покрывала доспех красная накидка, изрезанная в лохмотья, а в кольчуге под ним кое-где недоставало колец. Тяжело дыша, он снял с головы шлем, стянул мокрый от пота подшлемник и утёр небритое лицо рукавом. Сжатый в руке меч покрывала запёкшаяся кровь.
Следом за ним быстрым шагом вошёл статный темноволосый мужчина в искусно сделанной цельнокованой кирасе, держа шлем под мышкой. Он выглядел ощутимо старше, а его безупречный кроваво-алый плащ украшало вышитое золотой нитью изображение грифона с растопыренными когтями. Из ножен на поясе торчала рукоять меча, отделанная белоснежной костью, с навершием в виде когтистой лапы, сжимающей драгоценный камень, и тонким золотым узором на гарде. Больше символ власти, чем оружие. Впрочем, вряд ли обладатель меча смог бы использовать его по назначению: правая рука оканчивалась завязанным в узел рукавом.
– Закрой дверь, Таринор! – скомандовал он и обратил взгляд на того единственного, кто находился в комнате, кроме них. – Наконец-то, всё кончено.
На краю богато украшенного ложа сидел исхудавший человек, облачённый в чёрный бархат с вышитым на груди золотым орлом. Его аккуратно причёсанные волосы, некогда были чёрными, теперь же стали наполовину седыми. Он глядел в пол потухшим мутным взглядом и сжимал в дрожащих руках белый платок. Рядом лежала искусно сделанная золотая корона в виде орла, раскинувшего крылья, украшенные самоцветными камнями и жемчугом. На полу стояла почти опустевшая бутылка вина.
– Прости меня, Мерайя, – повторил человек, не обращая взгляда на вошедших.
– Совсем лишился рассудка, как я и говорил, – брезгливо произнёс однорукий и медленно зашагал вперёд. – Король Альберт Эркенвальд дрожит в захваченном замке. Но не у себя, а в бывших покоях королевы. Там, где испустила последний вздох его жена. Моя несчастная сестра…
– Велите связать его сейчас или позвать остальных, лорд Одеринг?
– Связать? О нет, он понесёт наказание немедленно. Я слишком долго ждал и слишком много потерял, чтобы оставлять его в живых.
– Но как… – Таринор опешил. – Как же заложники в Одерхолде, милорд? Вы ведь хотели схватить короля и передать имперцам в обмен на них.
– Узнав о смерти Альберта Эркенвальда, имперским силам будет незачем удерживать Одерхолд. Моему замку ничего не грозит, – спокойно ответил лорд. Он потянулся покалеченной рукой к ножнам на поясе: – Проклятье! Никак не привыкну… Ты обезглавишь его, Таринор. А я в последний раз посмотрю его поганому величеству в глаза.
