Город был мёртвый.
Выбитые витрины, светофоры мигают вхолостую, где-то болтается рекламный щит.
— Ну и дыра, — сказала Елена.
— Да тут даже крысы съебались, — добавила Миа.
Нинель молча выключила фары и заглушила двигатель.
Темнота легла плотной крышкой.
Тишина.
Идут двое.
АЛКАШ — куртка расстёгнута, бутылка пустая болтается в руке.
Рядом — Странник. Шатается, как будто земля под ним не прямая, а волнами.
— Ты говорил, тут ещё осталось, — пробормотал АЛКАШ.
— Осталось… — Странник споткнулся. — Там склад. Водка. Я помню… или не помню.
Они не видят «Додж».
Нинель смотрит через лобовое. Не моргает.
Щёлк.
Фары «Доджа» вспыхнули резко, как выстрел.
Двое застыли.
АЛКАШ прикрыл глаза рукой:
— Блять… это чё за НЛО?
Миа усмехнулась:
— НЛО твою печень забрать прилетело.
Елена открыла дверь. Скрип металла.
— Вы куда такие красивые? На похороны трезвости?
Странник моргает, пытается сфокусироваться.
— Мы… за водкой, — честно отвечает он.
Пауза. Нинель выходит из машины. Дверь закрывается тихо. Слишком тихо.
— За водкой? — спокойно спрашивает она. — В этом городе?
АЛКАШ хмыкнул:
— А чё, за соком, что ли? Конец света, а ты как в автосалоне выехала.
Нинель делает шаг ближе.
— Тут всё давно кончилось. И водка тоже.
Странник вдруг оживляется:
— Не. Есть. Я склад знаю. Подвал. Там ящик был… я его прятал… от себя.
Миа прыснула:
— От себя, блять. Гениально.
АЛКАШ смотрит на «Додж».
— Машина живая. Значит, и водка где-то живая. Закон вселенной.
Елена закатывает глаза:
— Ты сейчас философа включил или тебе просто плохо?
Нинель смотрит на них секунду. Потом коротко:
— Показывай склад.
Странник радостно кивает, будто его только что в армию взяли.
— Только… — АЛКАШ поднимает палец. — Если там пусто, я обижусь.
Миа:
— Ты обидишься? Да ты через пять минут забудешь, на кого. Тишина снова давит.
Ветер проходит по улице.
Нинель кивает:
— Пошли. Но если это развод — я вас здесь же и оставлю.
АЛКАШ усмехается:
— Оставить нас в этой дыре? Жестоко. Мы же культурные люди. Почти.
Фары гаснут.
И пятеро идут по мёртвому городу — за водкой, как будто это последняя религия, которая ещё работает. Идут.
Странник впереди, как экскурсовод из ада.
АЛКАШ рядом, что-то бормочет про ящики и счастливую жизнь.
Нинель — чуть позади, шаг ровный.
Миа и Елена по флангам.
Из тени подъезда выходит фигура.
— Стоять.
Голос хриплый, но привычно командный.
Фонарь бьёт в глаза.
Значок на поясе. Старый. Потёртый.
