Ветер нёс песок. Мириады мелких колючих крупиц хлестали по доспехам, находили щели, забивались в складки одежды. Пустошь дышала зноем и смертью, и в этом дыхании чувствовался ритм – медленный, древний, похожий на биение огромного больного сердца.
Она ждала их. Ведьма Пустошей.
Её фигура возвышалась на холме из спекшегося стекла и костей – трофеев тех, кто осмелился бросить ей вызов раньше. Лохмотья, некогда бывшие одеянием, колыхались в такт ветру, хотя сам ветер, казалось, подчинялся лишь её воле.
Эйнар сжал рукоять двуручного меча. Сталь, кованная три поколения назад, отозвалась знакомой тяжестью. Рядом, касаясь рукой его наплечника, стояла Сибель. Её прикосновение всегда было для него якорем – в этом прикосновении жила сила, спокойствие и обещание, что они справятся. Что бы ни случилось.
– Я здесь, – тихо сказала она.
И он действительно почувствовал её. Золотистый свет, тёплый, как летнее солнце, разлился по венам, наполнил мышцы, отозвался в самой глубине души. Сибель не просто усиливала его тело – она напоминала ему, зачем он сражается.
Справа уже мелькнула тень. Лира, старшая, не умела ждать. Её клинок – тонкий, чуть изогнутый, созданный для скорости, а не для мощи – уже пел свою смертельную песню. Эйнар даже не пытался уследить за ней взглядом. Он знал только одно: когда он доберётся до ведьмы, та уже будет занята отражением атак его дочери.
Слева, чуть позади, встала Мира. Младшая. Его девочка, которая выбрала защиту, а не нападение. Она сложила руки в мудру, и воздух вокруг них загустел, формируя полупрозрачные шестиугольные пластины.
– Я прикрою, – её голос дрогнул лишь самую малость.
Эйнар рванул вперёд.
Ведьма смотрела на них сверху вниз. Четверо. Семья. Как трогательно. Как предсказуемо.
Она не тратила время на заклинания, которые можно отразить мечом или щитом. Она слушала пустошь. Земля под её ногами была живой – иссохшей, измученной, но живой. И она подсказывала ведьме, кто здесь самый опасный.
Не тот, кто бежит с мечом.
Не та, что сверкает клинком быстрее ветра.
И даже не та, что ставит щиты.
Самая опасная – та, что стоит неподвижно. Та, что касается мужа и наполняет его силой. Та, что связывает их всех в единое целое.
Ведьма улыбнулась. Треснувшие губы разошлись, обнажая жёлтые зубы.
– Слепая стая, – прошептала она, и ветер унёс её слова в никуда. – Вы даже не слышите, как стучит сердце пустоши.
Она подняла посох. Ударила им о землю.
Один раз.
Сибель почувствовала это первой. Вибрация. Слабая, почти незаметная на фоне гула ветра и топота бегущего мужа. Но она была не просто женой воина и матерью двух мечниц. Она была женщиной, которая всю жизнь училась
