Клео задумчиво смотрела вдаль, где тонуло, сползая с черного небосклона, Всевидящее Око. Девушка следила за падающими звездами. В детстве ее покойная мама, а потом и Гунн-Терр рассказывали ей на ночь сказки, в которых падающие звезды были предвестниками чего-то хорошего. Например, можно было загадать желание, и оно обязательно сбудется.
Иногда вечером, когда родные и прислуга думали, что она спит, Клео с ногами забиралась на широкий мраморный подоконник в своей опочивальне, и до рассвета вглядывалась в чернеющее небо Часто она так и засыпала, а потом, разбуженная первыми лучами Орфиуса, очень расстраивалась. Возможно именно в эту ночь падала звезда, а она, глупая, все проспала!
Однажды отец, услышав из-за двери всхлипывания дочери, зашел к ней, и застав ее заплаканной начал расспрашивать. Клео все и рассказала. Верховный, будучи человеком не слишком сентиментальным, не нашел ничего лучше, чем объяснить своей шестилетней дочурке, что падающие звезды исполняют желания только в сказках, а если она хочет что-то получить, то для этого требуется прилагать усилия.
Единственным, кто ее по настоящему понимал, был сводный брат Лео. Младшая сестра матери умерла при родах, ребенок выжил. Мальчика взяли в семью и воспитывали, как родного. Мама Клео долгое время считалась бесплодной. Злые языки советовали Верховному Правителю найти себе другую жену, ведь только наследник мог гарантировать продолжение Рода и всеобщее спокойствие подданных Великого Города. Но Верховный очень любил супругу и на все подобные намеки отвечал коротким «нет». Но, как говорится в известной мудрой пословице - нет худа без добра. Случай с Лео на время успокоил народное брожение и переключил внимание интриганов.
Лео рос смышленым ребенком, предпочитая мальчишеским играм общение с архивариусами Великого Города. Ученые мужи, может, и тяготились обилием вопросов, которыми мальчуган засыпал их время от времени, но от сына Верховного трудно было отмахнуться. Да и его любопытные, ясные, широко открытые и жаждущие знаний глаза мало кого могли оставить равнодушным.
И там, где любому Великорожденному требовались декады для согласования допуска в секретные катакомбы, Лео чувствовал себя как дома. Он не гнушался вытирать пыль со старых приборов. Ему нравилось натирать до блеска тусклую оптику древних, в большинстве своем не понятных его современникам механизмов. Менять полуистлевшие алфавитные карточки в большой подземной библиотеке. Он не гнушался таскать наравне с взрослыми подмастерьями ящики с провиантом, которым Город регулярно снабжал подземных жителей, а раз в декаду выносить помои из общих отхожих мест. Постепенно его перестали воспринимать как взбалмошного пасынка Верховного, и без обязательной клятвы Посвящения стали относиться, как к своему.
