Глава 1. Аbsoluta mortiferum
– У вас прекрасный дом, мистер Силин.
Профессор улыбался. Заискивающей эту улыбку назвать было сложно. Уж слишком она располагала к её владельцу. Вадим Андреевич также отметил идеальный английский. За восемьдесят четыре года ему удалось провести достаточно деловых переговоров с иностранцами, чтобы научиться разбираться в акцентах. Этот китаец определённо занимал верхнюю строчку в его личном хит-параде англоязычных азиатов.
Мысли пронеслись в голове беззвучным сквозняком. На ответный комплимент Силин так и не раскошелился. Вместо этого он поскрежетал голосовыми связками, прочищая горло, и сказал:
– Я слишком много сделал для того, чтобы иметь такой дом.
Говорил он медленно. Из-за постоянного кашля, который в последние недели донимал всё сильнее, голос шелестел, будто ветер в сухой траве. Из этого шелеста и складывались слова.
Профессор снова улыбнулся и чуть заметно кивнул. Эдак со знанием дела улыбнулся. Демонстративно.
Вадим Андреевич не любил отдавать оппонентам инициативу в переговорах. Особенно, если их инициатором был не он, а совершенно незнакомый человек. В случае с профессором Дином всё именно так и обстояло. Поэтому, едва китаец открыл рот, чтобы что-то сказать, Силин тут же остановил его, чуть приподняв узловатую кисть.
– Прежде, чем начнёте говорить, профессор, я бы хотел расставить точки над «i». Возможно, после этого вам даже не придётся тратить моё время, которое слишком дорого, чтобы транжирить его впустую. В последние годы я не сторонник лишних церемоний, поэтому послушайте, что скажу. – Силин прокашлялся и продолжил. – Ваш визит в этот дом есть не что иное, как дань моей любви к собственной дочери, которая уговорила меня на эту встречу. В последнее время она возомнила себя моим личным благодетелем. Так бывает, когда вплотную приближаешься к наследству.
Силин неторопливо дрожащей рукой поднял со стола стакан с водой, поднёс ко рту и, едва не расплескав, сделал небольшой глоток. Китаец терпеливо ждал продолжения.
– Мне восемьдесят четыре года, профессор. Всего, к чему я стремился в этой жизни, я уже достиг, а то, чего не достиг, уже вряд ли когда-нибудь достигну, а потому – больше не стремлюсь. Главная моя забота сегодня – контролировать собственный мочевой пузырь, чтобы не утонуть в луже собственных испражнений. Когда тебе за восемьдесят, а в кармане – полмира, время превращается в единственную дефицитную ценность. Поэтому, если у вас есть, что предложить такому человеку, как я, предлагайте прямо в лоб, он у меня крепкий, выдержит. Но если вы пришли просить денег или хотите спасти мою бессмертную душу через покаяние, лучше сразу встаньте и выйдите вон, пока вас не вышвырнули отсюда силой. Не испытывайте судьбу, мой вам совет. Иначе тот долг, который приобретёте здесь за минуты прелюдий и комплиментов, будет ещё очень долго вызывать икоту.
