Прорасти в высеченном камне
Пролог
Говорят, в начале была Святая. Она пришла из-за моря, когда мир тонул в хаосе. Её руки не знали оружия, но в её жилах текла не кровь -свет. Она касалась земли, и та давала плоды. Она касалась людей, и они переставали бояться.
Она не правила. Она благословляла.
И когда она уходила, она оставила на троне того, кому доверяла больше всего. Его звали Велиар. Ему она отдала свою кровь - золотую, как утреннее солнце. И сказала:
- Пока она течёт в твоих жилах - империя будет стоять.
Он стал первым императором. А его братья, те, кто шёл с ним бок о бок, не были убиты или изгнаны. Он разделил землю на четыре части и отдал каждому. Север, Юг, Запад, Восток - четыре герцога, четыре ветви одного древа. Их кровь была не такой чистой, как у императора. Но она всё ещё горела золотом.
Империя росла. Города поднимались к небу, армии не знали поражений. Люди молились Святой и благодарили императора за мир.
Но время шло. И в тени алтарей рождался шёпот.
Церковь, которая хранила память о Святой, начала задавать вопросы. Сначала робко, потом всё громче. Почему благословение осталось только в одной семье? Почему император правит по праву крови, а не по праву веры? Разве Святая не завещала, что свет должен принадлежать всем?
Император Велиар IV правит уже тридцать лет. Он силён. Он мудр. Его кровь - чистое золото.
Но герцоги ждут. Церковь шепчет.
А по ночам, в императорском дворце, за закрытыми дверями, говорят о том, что грядёт буря.
И никто не знает, кто выстоит, когда она начнётся.
Глава 1
Матушка ворвалась в мою спальню без стука - верный знак, что сегодня я принадлежу не себе. За ней вплыли две служанки. Одной из них была Терма. В их руках теснились коробки, кружева, аксессуары и всё то, что по обычаю полагается знатным дамам перед большим выходом.
- Мэриэль, поднимайся! - голос матери звучал как боевая труба. - Сегодня вечером бал у императора. Твой отец прислал письмо: он был на аудиенции у герцога Тернуарна. Тот согласился на танец с тобой.
Я села на кровати, всё ещё сонная, но уже чувствовала, как внутри закипает знакомая волна протеста.
- Матушка, мне шестнадцать. Я не хочу быть проданной как лошадь на ярмарке.
- Прекрати эту вульгарность! - она щёлкнула пальцами, и горничные развернули передо мной платья. Бледно-голубой шёлк подходил к моим светлым волосам, но вот пышные кружева и перья... нет. -Ты выйдешь замуж за герцога, и я не желаю слышать возражений. Он молод, богат, и о нём говорят как о спасителе своего рода.
- А ещё говорят, что он холодный, не следует традициям семьи. И, матушка, вы слышали ту историю, где он разговаривал с простолюдинкой как с равной себе? - недовольно высказалась я.
