Тишина в Зале Слова – не просто отсутствие звука. Это плотная, липкая масса, сотканная из ожиданий, страха и тысячи глаз, прикованных к одному человеку.
Зал был огромен. Стены из молчаливого камня не отражали свет, а впитывали его, как тьма. Под потолком парили сотни фолиантов, подвешенные к кристаллам звука-и-смысла. Каждый из них – результат годы обучения, дисциплины, внутренней борьбы.
Кай стоял у центрального пьедестала, держа в руках фолиант с переплётом из высушенной коры верблюжьего дерева. Его ладони потели, но он не смел вытереть их – это было бы признанием слабости. В Академии Вербальных Искусств слабость не прощали.
– Я формулирую, – начал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Пусть страницы раскроются в полноте замысла, без искажений, без пропусков, без теней непонимания.
Слово «формулирую» прозвучало чётко. Без пафоса. Без лишнего. Так учили.
Страницы фолианта медленно развернулись. Воздух над ними задрожал, как поверхность озера перед бурей. Кай почувствовал, как внутри него что-то напряглось – то самое, что магистры называли внутренним языком.
Но вместо текста, диаграмм или даже намёка на смысл – чистые, белые, безупречно пустые листы.
Зал не вздохнул. Не зашептал. Он замер.
Магистр Эллон поднялся с первого ряда. Его шаги эхом отдавались в каменных сводах. Он подошёл, провёл пальцем по странице – и тотчас отдернул руку, будто обжёгся.
– Ты сказал всё правильно, – произнёс он, почти шёпотом. – Но ты не думал этого.
Кай похолодел.
– Ошибка не в словах, – добавил магистр, глядя прямо в его глаза. – Ошибка в том, что ты не знал, чего хочешь.
И тогда, впервые за всю историю Академии, пустой фолиант начал плакать.
Тонкие слёзы чернил скатились по краю страницы и упали на пол, оставляя следы, похожие на слова… но не слова.
Кай услышал, как кто-то за спиной прошептал: – Он не Словоискусник. Он – Промптмастер.
А в голове, в самом тихом уголке, где ещё не жила мысль, родилось первое настоящее желание: «Хочу понять, почему я не понял».
