Это всё неправда.
Ночью снятся черти мне,
Убежав из ада».
© В. С. Высоцкий
– Прошлое тебя никогда не отпустит. Оно будет травить изнутри, выжигать сердце, сжимать твоё горло, заставляя задыхаться в агонии! И ты добровольно отдашься мне! Я тебя не обниму, не поцелую нежно, не унесу на крыльях туда, где цветут яблони. Тебя просто не станет. Ты уйдёшь со своим горем и в невыносимой боли!
«Проснись же!»
Она резко открыла глаза, затем глубоко с заметной дрожью вздохнула, впитывая в лёгкие морозную свежесть из улицы и лёгкую гарь от свечей. Охотница повернулась на спину, вздохнула ещё раз носом и выдохнула ртом, после протёрла глаза ладонями. Внезапно пошли слёзы.
«Опять…», – пронеслось в её голове. Она, как и все, была беззащитна во сне. Не могла взять меч в руки так, как привыкла в жизни. Не ударить им, не проткнуть плоть чудовища, потому что это чёртов ночной кошмар, а не более отвратная реальность.
И так каждый раз, когда ей снятся кошмары. И чем ближе она была к своей цели, тем чаще её одолевали такие сны. Любой другой бы сошёл с ума, либо начал безбожно пить или «баловаться» запрещёнными смесями, но не она.
Девушка неторопливо села на кровати в снятой ей комнатушке таверны и потянулась за кружкой, в которой сохли остатки вчерашнего вина из зимних ягод – кислого с осадком на дне, но это лучшее, что она пила в такую невыносимую метель, царапавшую крышу.
«С другой стороны, – подумала она, – никто на этот раз не пытался меня зарезать…или трахнуть».
Девушка обернулась и положила руку на своего верного «друга» – изящный меч с тонким лезвием, острым, как бритва, лёгкий весом, с удобной рукоятью для обеих рук, – идеальный инструмент для неё в отличие от того грубого и неподъёмного «куска железа», которым владел Он. В её голове внезапно промелькнул кусок далёкого воспоминания, когда она только-только взяла меч в руки и сразу же побежала сравнивать с тем стальным «чудовищем».
Охотница взяла оружие, обмотала и нацепила висевший на нём ремень на пояс, схватила кружку, посмотрела на дно, вздохнула и направилась вниз, в основной зал таверны, чтобы «обновить» согревающую кислятину.
***
Браними́р, увидев охотницу буквально за своей спиной, когда тот копошился за стойкой, чуть дёрнулся и отошёл на шаг. Хозяин постоялого двора не услышал, как она спустилась вниз, и от неожиданности чуть не снёс грузным туловищем пустые бочки, которые не успел убрать в подвал.
– Фу ты, ну ты! – вырвалось из его пышных седых усов.
Девушка сжала губы, не отрывая от него взгляда, и протянула ему кружку.
