Глава 1. Тупик в пустыне Атакама.
Пустыня Атакама не терпит стоячего металла.
Я узнала это на третьи сутки простоя, когда начала слышать, как «Агуила-Норте» скрипит. Не так, как скрипит дерево на ветру – мягко, с достоинством. Нет: поезд скрипел, как живое существо, которое пытается вытащить себя из собственной шкуры. Термическое расширение, сказал бы кто-нибудь рациональный. Да, конечно. Термическое расширение.
Снаружи – тридцать семь в тени. Внутри – духота, запах пота и машинного масла, и ещё что-то третье, безымянное. Запах ожидания, может быть. Или страха, который уже не выбрасывает адреналин, а просто висит в воздухе тяжёлым влажным облаком, пропитывая одежду и мысли.
Я сидела в третьем купе и катала между пальцами капсулу «Сиесты-7». Синяя, гладкая, чуть больше горошины. По инструкции – шесть часов глубокой фазы, полная синхронизация с бортовой системой «Сомнамбулы», построение маршрута в режиме коллективного сна. По опыту – шесть часов в местах, которые ты предпочёл бы не видеть никогда.
– Ты опять с ней разговариваешь, – сказал Элиас.
Он стоял в дверях, заняв почти весь проём. Бывший военный – это такая категория людей, которые не умеют просто стоять: они всегда занимают пространство намеренно, как флаг на завоёванной территории. Элиас был невысокий, но широкий, с кривым носом – сломанным, по его словам, в трёх разных местах и ни разу не в одном и том же – и со взглядом человека, который привык первым делом оценивать расстояние до ближайшего укрытия.
– Я с ней думаю, – поправила я. – Это разные вещи.
Он хмыкнул, вошёл без приглашения, сел напротив, поставил на столик две жестяные кружки с тем, что на «Агуиле» гордо называлось кофе. На самом деле – цикорий с привкусом резины и слабой надеждой на лучшее, но придираться к деталям в нашем положении было роскошью, которую мы не могли себе позволить.
– Воды – на сутки, – сказал он, глядя в окно. – Максимум полтора, если урезать ещё.
– Я знаю.
– И пути никуда не ведут.
– Это я тоже знаю, Элиас.
Он повернул ко мне голову. В его глазах было то, что я научилась читать за три месяца совместной работы: не паника и не отчаяние, а нечто хуже – спокойная, холодная уверенность в том, что выхода нет, и при этом полное нежелание умирать. Опасная комбинация. Такие люди совершают непредсказуемые поступки.
– Как Соль? – спросила я.
Он помолчал секунду. Именно секунду – достаточно, чтобы я всё поняла до того, как он открыл рот.
– Говорит, что в порядке.
– А на самом деле?
– На самом деле вчера ночью я нашёл её в коридоре. Стояла босиком, глаза открыты, смотрит в стену. Я окликнул – ноль реакции. Минуты три стоял рядом, как дурак. Потом что-то щёлкнуло в ней – повернулась, посмотрела и говорит: «Извини. Я проверяла пути».
