Глава 1. "Пустота, где прежде билось сердце."
Древнейшая сила, что всегда дремала в глубине её души, дождалась своего часа. Она мягко окутала Анну, словно пеленой сна, спрятала её душу внутри тела и погрузила в воспоминания — те самые счастливые мгновения, прожитые с Ароном. А сама заняла место души в теле Анны. Тьма получила идеальный сосуд. Теперь у неё не было преград. Малахай и Кассий ещё таили надежду. Они смотрели на Анну, искали в её глазах проблеск света, пытались уловить отголосок прежней Анны — той, что смеялась, любила, боролась. Но когда они увидели магическую трансформацию, надежда умерла. Волосы Анны — светло‑русые, слегка волнистые, длинные — почернели, как ночь без звёзд. Её глаза, прежде сияющие теплом, стали тёмными, бездонными, словно два колодца, где утонуло солнце. Кожа побелела, как мрамор, будто жизнь покинула её тело. Губы Анны приобрели синеватый оттенок, словно на них осела ночная тьма. Ногти на руках вытянулись, стали чёрными и острыми, миндалевидной формы, будто когти древнего хищника. Аура, некогда излучавшая свет подобно чистому солнцу, теперь источала чёрные языки пламени — они извивались вокруг её фигуры, пожирая последние отблески былого сияния.
В воздухе сгустился тяжёлый, металлический запах — предвестник неминуемой беды. Все, кто находился рядом, инстинктивно отступили на шаг, мышцы напряглись, пальцы сжались в кулаки. Они приготовились к бою, хотя в глубине души каждый понимал: против этой силы у них нет ни единого шанса. Малахай, не колеблясь, сделал первый шаг. Его ладонь вспыхнула серебристым светом — заклинание защиты и нападения одновременно. Он рванулся вперёд, выкрикнув:
— Анна, очнись! Это не ты!
Но едва его магический удар достиг цели, нечто, завладевшее телом Анны, лишь слегка шевельнуло рукой. Движение было почти ленивым, небрежным — и серебристая вспышка рассыпалась в воздухе, как пыль. А затем, лёгким взмахом кисти вверх, существо раскидало всех присутствующих по сторонам, словно невесомые листья.
— Наивные! — раздалось из уст Анны, но голос был чужим, холодным, с металлическим призвуком, от которого по спинам пробежали ледяные мурашки.
— Анна, борись! Ты сможешь! — выкрикнул Малахай, поднимаясь с пола, его лицо было искажено болью, но в глазах горела непоколебимая решимость.
Существо лишь рассмеялось — звук был настолько пронзительным и жутким, что у всех присутствующих волосы встали дыбом. Смех эхом отражался от стен, проникал в самое сознание, заставляя сердца сжиматься от ужаса.
— Зачем ей со мной бороться? Я не враг ей! — произнесло оно, слегка наклонив голову. — Да и она вряд ли сможет в ближайшее время даже просто подумать о помощи вам.
