Городская больница жила своей размеренной утренней жизнью. В стёклах окон, спрятанных за толстыми наличниками, как начинка в ватрушке, горел желтоватый свет. Если не знать, что это больница, и не простая, а роддом, можно было принять это здание за декорацию к какой-нибудь сказке. Старинный домик, доживающий свои последние дни. Скоро его не будет на карте старого города, и ровно через несколько часов навсегда изменится жизнь многих людей параллели Земли.
Мягкие белые хлопья снега срывались с ветвей бесшумно. Посеревшие утренние звёзды, преломляясь в оконном стекле, плакали, стекая мутными разводами.
- Ещё. Ещё. Тужься! - звучал голос врача.
Женщина едва дышала, но старалась выполнять все указания врача. Медсёстры, переглядываясь тревожно, склонились над ней. Она видела их взгляды, ей было страшно, но она вся обратилась в слух. Кто родится? Кого она производит на свет сейчас? Родится ли?
* * *
Через час Виктор Викторович Шапский нервно курил в тамбуре перед реанимационным блоком и жарко объяснял по телефону невидимому собеседнику, старшему товарищу из центральной городской больницы:
- Нет, я не понимаю! Я просто не понимаю! Нет, я в себе, чёрт побери! Но... Но это немыслимо! Это просто чушь какая-то! Бред! Что? Свидетели? Да какие могут быть свидетели, вы что?! Это были роды! Обыкновенные роды!
Короткие гудки оборвали жаркую тираду Шапского. Он бросил трубку и закурил, нарушая правила не курить перед операционным блоком. Осторожно, крадучись, к нему подошла акушерка Маша, принимавшая вместе с ним роды. Постояв немного, нерешительно присела на край стула рядом.
Мраморный столбик пепла вырастал и периодически срывался с сигареты на ковер, оставляя на нем аккуратные детали, как выстраивая какую-то замысловатую фигурку. Наконец весь табак выгорел, и раскалившийся фильтр обжег Шапскому пальцы. Он отбросил от неожиданности окурок. Маша тоже пришла в себя. Шапский поднял окурок, бросил в пепельницу, и плюхнувшись на стул, закурил новую сигарету.
- Виктор Викторыч... - негромко начала она.
- Никаких вопросов! Сейчас только никаких вопросов! - резко оборвал её Шапский, раздраженно куря. - Нет! Они мне доказывают, что я ёбнулся, вашу мать! Что я псих! Нет, ну вы представляете?! Вы же видели это!
Шапский резко затушил сигарету и куда-то пошёл, продолжая разговор сам с собой, яростно жестикулируя. Маша хотела было идти за ним, но тут в помещение вошла Лада, вторая медсестра.
- Ну, как? «Он что-нибудь сказал?» —шепотом спросила девушка.
Маша поднялась. Вздохнула, покачала головой и как сомнамбула пошла куда-то. Лада осталась одна.
