Сказки часто заканчиваются там, где героине выдают новую роль и называют её счастьем. Эта история начинается с другого вопроса: что происходит, если взрослая женщина читает условия, считает цену и решает уйти?
Перед вами вымышленное королевство с вымышленными законами. Его суды, договоры и магические клятвы не заменяют советов специалиста в реальной жизни. Зато переживания людей, чей труд считают естественным, а согласие — однажды выданным навсегда, вполне узнаваемы.
Книгу можно читать как приключение о необычном бюро, как сатиру на придворную бухгалтерию и как историю двух профессионалок, которые учатся не превращать близость в сделку. Главное здесь не победа над одной злой фигурой, а трудное создание правил, способных пережить своих создательниц.
Глава 1. Заявление, которого не существует
> Из Положения о непрерывности короны, лист первый: «Наследница исполняет назначенную ей роль с момента наречения и до наступления обстоятельства, предусмотренного порядком наследования».
Заявление Мирены весило меньше короны.
Три листа хорошей бумаги, синяя нить, восковая печать без герба. Она взвесила свёрток на ладони, прежде чем войти в Зал государственных прошений, и решила, что это обнадёживает. Вещь, способную изменить жизнь, не обязательно должен нести лакей на бархатной подушке.
У дверей стояли два стражника в парадных кирасах. Оба знали её с детства. Старший, Олвен, когда-то учил двенадцатилетнюю Мирену не держать меч как щипцы для сахара. Теперь он вытянулся и посмотрел поверх её плеча, будто там обязана была обнаружиться свита.
— Ваше высочество без сопровождения?
— Мирена. И да.
Олвен моргнул. Титул, не принятый адресатом, повис между ними серебряной пылью и не погас. Дворцовая магия всегда любила неловкость: в ней было достаточно внимания, чтобы удержать любое слово.
— В зал нельзя с оружием, — сказал второй стражник.
Мирена показала свёрток.
— Только заявление.
Олвен отступил. Пыль вокруг непринятого титула потянулась за Миреной тонкой ниткой и лопнула на пороге.
Зал государственных прошений был устроен так, чтобы человек заранее сожалел о своей просьбе. Девять окон приёма тянулись вдоль стены; над каждым висела доска с названием ведомства, написанным мелко и без надежды. Просители сидели на скамьях, прижимая к груди папки, корзины с доказательствами, клетки с заколдованными свидетелями. В центре зала фонтан шептал выдержки из правил подачи документов. Вода произносила их быстрее, чем мог разобрать смертный.
Когда Мирена вошла, очередь поднялась.
Не вся сразу. Сначала старик с клеткой, потом две женщины в дорожных плащах, потом мальчик-посыльный. За ними зашевелились остальные. Кто-то присел в реверансе. Кто-то поспешно спрятал прошение за спину. В дальнем углу заплакал ребёнок, потому что его мать слишком резко дёрнула его вниз.
