После очередного беспредела проведенной ночи, изрядно выпитого спиртного, захотелось испытать новых ощущений, возможно это могло быть последним, из того что было.... Как вкус меда, это пагубное пристрастие, попробовав раз, он может быть первым и последним. Это все от безалаберности и безделья, вседозволенности и безнаказанности. Понимание того, что ничего не будет, все как всегда сойдет с рук. И можно опять отлеживаться неделями, прикидываясь больным. Без всякого зазрения совести продолжая эту никчемную жизнь, закатив глаза без сожаления о содеянном. Ни мыслей тревожности ни беспокойства за себя и за других, все по барабану. Первые шаги к смерти, они короткие, но порой затягиваются.
Лёжа на полу в прихожей, мне казалось, что я словно птица парящая в облаках, разрываю просторы неба и парю в радужной пелене. Лёгкость и бесконечная умиротворенность, пролетая над морями и океанами, приближаясь всё ближе к заветной точке. Бесконечная пелена клубящихся как дым облаков, то обнимала, то разлеталась в стороны. Маяк, то место где меня ждут. Окруженный белым матовым светом уходящим в некуда. Вроде и видно его верхушку и в тот же момент она терялась растворяясь в этом матовом не слепящем свете. Это было так заманчиво и в то же время не реально, словно я прорывала потоки времени разрывая нити жизни, разделяя мир на две части. Я здесь и одновременно там, где меня нет. Мой реальный мир там, где я жива и твёрдо ступаю по земле, и тот мир, в который я попала или ещё не попала, но он мне даёт свободу телу, и моим мыслям. Дыхание как в первый раз, никак нельзя надышаться, и понимание того, что жива, и не жива, пугает и теряет в просторах миров. Вот с этого и начинается путаница, где реальность, а где нет. Я раздвоилась на два мира, точнее моя душа, она застряла в потоках вселенного раскола. Но это только начало, раскола моего сознания и души…
– Рик проснись, очнись, что с тобой… Что ты наделала?!!!
Мама нервно кричала почти в истеричном тоне подняв дугой высоко брови, черные как угли. Не понимая ничего слезы почти проступили на сухих и нервных, зеленых глазах, с длинными ресницами, плотно окружавшими глаза. Крепко стиснув зубы послышался скрип. Она пыталась поднять упавшую на пол Рик встав на колени, но это было бесполезно. Длинное, зеленое пальто путалось в ногах, да и Рик была не легкой. Такой же зеленый платок на голове завязан как бандана постепенно сползал с головы при малейшей попытке поднять ее. Серые брюки выглядывали из под пальто, заправленные в обувь. Черные ботинки на мощной подошве скользили по каменному, хорошо отшлифованному полу. И кроме как пустого кривлянья, от которого задралась и вылезла из под верхней одежды рубашка белоснежного цвета, других действий не было. Нутрисия в свои почти пятьдесят лет имела черные как ночь волосы, и не одной седой волосинки. Появляться им было не от куда. Жизнь была беззаботной, работа не хлопотная, занятия реставратора было спокойным, и лишено не нужного, раздражающего общения. Все проблемы создавала только Рик. Со своей неугомонностью, странностями и вредными привычками уже в пятнадцать лет.
