Привалившись спиной к дереву, я медленно сполз на землю цепляясь руками за шершавую кору стараясь не напрягать распаханное бедро. Ни кожаный ремень, ни тугая перевязка не могли полностью остановить кровотечение, в ране периодически что-то хлюпало, дёргало, сочилось и идти само-собой я дальше попросту уже не мог левая нога, совершенно не слушаясь, и временами так шарахала болью, что хотелось выть.
– С-сука. – Выдохнул я сквозь зубы, когда, не удержавшись грохнулся на задницу и получив такой жуткий взрыв боли, что от злости долбанул несколько раз самодельным костылём по земле и хорошенько приложился затылком о ствол. От бессилия и злобы на самого себя хотелось выть, а от того что я такой невезучий раздолбай разбить себе башку о ближайший валун. Мозгами я понимаю, жалеть себя последнее дело. Как только поддашься слабости, размажешь сопли по роже, поплачешься сам себе в жилетку, пожалишься на свою злую судьбинушку всё! Хана! Считай ты уже не боец, а в этом про́клятом Трёхклинье означает что ты уж точно не жилец. Да и не только в Трёхклинье, много где ещё нельзя показывать свою слабость. Слабость вообще не стоит проявлять. Нельзя. Например, не стоит показывать, что тебе больно, это слабость. А для меня это…. Для меня человек без слабости не человек. Может быть это слишком категорично, но на мой взгляд только тот, кто сам чувствует боль не будет причинять её другим походя. Ну это сугубо моё мнение.
Я задрал голову вверх и уставился в серое небо. Оно тут всегда такое. Солнце редкий гость в наших краях оттого и люди здесь, наверное, со временем становятся хмурыми и неприветливыми не все конечно, но заметное большинство. Аборигены, я имею ввиду конкретно тех, кто родились в данной местности, а не пришлые вроде нас и не тех, кому посчастливилось уродиться в других частях здешнего мира, вот они точно бирюки, затворники и нелюдимы. Практически поголовно. Может я и преувеличиваю, но в подростковом возрасте мне удалось побывать в центральных провинциях герцогства Немелот и многих других землях Стазиса и на сколько помню, люди там куда более улыбчивые и приветливые. Счастливые были денёчки, я даже не особо пожалел, что перенёсся туда со своей родной Земли. К вопросу как это так вышло, зачем и надолго ли я, четырнадцатилетний подросток, и во всех смыслах домашний мальчик сюда попал, старался не возвращаться, чему неукоснительно следую до сих пор. Знаю я некоторых товарищей долго голову ломавших над этим вопросом и в конце концов, сломавших себе жизнь.
Вздохнув поглубже я потихоньку вытащил из чехла шкуросъём и взрезал холстяные бинты на ноге. Дальше будет больнее, куда как больнее. Поэтому достав из поясного кошеля пузырёк с заморозкой, я вылил половину на рану и присохшие тряпки. Не будешь же шить вместе с ними? Да и вообще починка штанов не входит в мои ближайшие планы. Остатки снадобья отправил в рот, чтобы хоть как-то притупить боль. Жаль сидр свой потерял, точнее бросил, а там столько всего было…, не мучился бы сейчас. Да чего жаловаться, я там много чего и…, кого…, бросил. Честно сказать лучше бы сам там остался, хотя вчера так не считал, вчера я выжить пытался, а сегодня очко играет, хотя вся вина моя только из недогляда за шибко невезучей парой и состоит. Туристы мать их. Я невольно обернулся туда откуда прихромал и сглотнув вязкую слюну рванул подсохшие по краям бинты.
