В те времена, когда на славянских землях ещё не знали звона христианских колоколов, а в дремучих борах водились духи, о которых молчат даже преданья, жили племена северных славян. Они селились по берегам рек, возводили частоколы вокруг поселений, чтили богов, чьи имена передавались от отца к сыну вместе с секретами кузнечного дела и премудростями земледелия. Но пришла лихая година.
Весенняя ночь накрыла северные земли тяжёлым покрывалом тумана. Между древними соснами, куда не ступала нога непосвящённого, располагалось капище Макоши. Сюда, в урочище Светлый Ключ, где из‑под корней священного дуба била родниковая вода, собралось всё племя.
Эта ночь была особенной. Здесь стояли все жители веси — от грудных младенцев до немощных стариков, которых поддерживали крепкие руки сыновей.
Семь больших валунов, принесённых в незапамятные времена прадедами с берега Студёного моря, образовывали правильный круг. В центре возвышался камень с круглым отверстием, похожим на пряслице для веретена. Это было священное пряслице Макоши, великой Прядильщицы судеб, той, что свивает нить человеческих жизней на Небесной Прялке. Рядом бушевал Ясный Огонь: его пламя взмывало ввысь, выхватывая из темноты лица и силуэты собравшихся.
Воздух был густым от дыма, пропитанным ароматом хвои и сладкой горечью жертвенных трав — полыни, чернобыльника, купальницы. В клубах дыма мелькали неясные очертания: духи предков встали в круг, чтобы быть свидетелями обряда.
В центре круга стоял Сый (Вечный), старейший хранитель древней мудрости — волхв. Его широкий плащ был сшит из медвежьей шкуры, добытой им самим в поединке с лесным владыкой. Лицо скрывала берестяная маска в виде черепа; в тёмных провалах её глазниц виднелись глаза волхва, полные мудрости и скорби веков.
Пристальный взгляд Сыя прошёлся по кругу. На миг все замерли, будто их пригвоздило к месту.
На алтарном камне, в выдолбленной чаше, покоилась зеркальная гладь родниковой воды, отражая пляшущие языки пламени. Вокруг лежали дары Макоши: ручные прялки с резьбой, мотки льняной пряжи, белой, как первый снег, глиняные фигурки домашних животных, колосья ржи, каравай хлеба, испечённый без соли, и большая чаша медового кваса. Всё, что питает и поддерживает человеческую жизнь, все плоды честных трудов лежали перед ликом великой богини.
Сый склонился над священным камнем и острым костяным ножом, вырезанным из бедренной кости тура, вывел древние знаки: спираль вечности — символ бесконечного круговорота времён; ёлочку Макоши — древо жизни; волнистые линии людских судеб, переплетающихся в причудливом узоре. Завершив письмена, он обратился к огню и взял моток белёного льна, обвитый красной нитью.
