В разгар сражения, когда над полем боя висел густой дым, смешанный с запахом пороха и горелой травы, Вирена двигалась словно тень – лёгкая, гибкая, наполненная Силой. Королева Вальгрии. Неуловимая, как пепел в вихре.
Взмывая в воздух, женщины её отряда швыряли в британцев огненные всполохи и ураганы ветра, вздымали землю и камни, а их сверкающие, как молнии, чары сеяли в рядах противника хаос и ужас, заставляя его отступать.
Эти ведьмы с их огнём и воздушными волнами могли запугать кого угодно, но не меня.
Я знал запах их крови. Знал, как ломаются их тела. Знал, что их магию можно перетерпеть.
И вдруг, сквозь чад и звон клинков, Вирена увидела его.
Воплощение аристократического хищника – высокий, стройный, с лицом, будто высеченным из мрамора. Тёмные волосы были гладко зачесаны, но прядь, выбившаяся на лоб, и запачканный порохом воротник мундира выдавали часы, проведённые в этом аду. И от этого его идеальная выправка и ледяной взгляд были ещё более пугающими. Абсолютная выверенность движений, за которой угадывалась абсолютная же ярость.
Глаза Вирены сверкнули. Из её ладоней вырвался жгучий язык пламени и впился в его тело. Огонь прожёг мундир, опалил кожу, прошёлся по рёбрам – с хрустом, с треском, с запахом обугленного мяса.
Он вздрогнул. Лицо исказилось – на миг. Но звук он удержал. Умирать – можно. Кричать – нет.
Удар пришёл неожиданно.
Пламя, жгучее и острое, вонзилось в бок, пробралось под кожу, словно яд. Мышцы на боку дёрнулись, кожа вздулась багровым пузырём, и кровь хлынула поверх обожжённой плоти – тёмная, густая, запекшаяся по краям. Но я не замедлил шаг.
Я знал: если замедлюсь – упаду. А если упаду, ведьмы сожрут, как стая.
Он свернул к лагерю – единственному убежищу в этом хаосе, а кровь текла всё быстрее с каждый шагом. Вирена посмотрела вслед его уходящему силуэту, и в груди закипела смесь гнева и странной жажды.
Как тень она последовала за ним, пробираясь сквозь крики, пыль и грохот.
В лагере звуки стихли – будто ткань палаток впитывала шум сражения, создавая островок глухой тишины. Он исчез в одной из палаток. Она вошла следом.
Внутри пахло потом, кровью и металлом. Он сидел, полусогнувшись на низком диване, одной рукой упираясь в край, словно только это удерживало его в сознании.
Сначала – взгляд. Как нож в позвоночник.
Потом – шаги. Плавные, как движения хищника. Я обернулся, пальцы уже на эфесе – и тут же остался без оружия. Чёртова ведьма. Магия щёлкнула в воздухе, и клинок соскользнул с пальцев, будто стал чужим.
