Глава 1. Белое эхо на черном песке
Туман пришел с востока, приползая по черной вулканической гуще так низко, что казалось, будто сама земля рождает его из своих пор. Сива шагала сквозь эту влажную мглу уже третью неделю. После распада Семерки и опустошения Северной цитадели ее мраморная кожа потеряла свой первозданный блеск, покрывшись сетью микроскопических трещин, в которых оседала дорожная пыль юга. Она больше не летела над землей, как во времена сотворения. Теперь она шла пешком, намеренно тяжелыми шагами вбивая гранитные ступни в мягкий береговой песок, чтобы чувствовать вес этого мира.
Южное побережье Валингтора встретило ее запахом гниющих водорослей, озона и сухой соли. Здесь не было исполинских папоротников центральных джунглей или ледяных игл севера. Берег представлял собой бесконечную полосу черного песка, который под полуденным солнцем нагревался так сильно, что воздух над ним дрожал маревом. Море билось о скалы глухо и ритмично, выбрасывая на отмель куски пемзы и обломки окаменевших кораллов.
Сива остановилась у кромки прибоя. В белой пене волн мелькнуло гибкое тело — один из местных морских змеев вынырнул, чтобы вдохнуть воздуха, и замер, уставившись на великаншу бусинами глаз. Он был огромен, длиной с небольшую ладью Омлирсов, но страха не выказал. Для этих древних вод любое новое существо было лишь частью пейзажа.
Она почувствовала их раньше, чем увидела. Тарсы двигались иначе, чем Факары Рахала или строители Омлирса. Если те чеканили шаг по земле, пытаясь подчинить ее себе, то шаги тарсов были текучими, почти бесшумными. Они скользили между дюнами, сливаясь с рельефом. Первыми показались разведчики — двое высоких мужчин с кожей цвета жженой умбры. Их волосы, заплетенные в сотни тонких косиц, украшали мелкие белые раковины каури и птичьи перья. На них не было тяжелой брони, только набедренные повязки из дубленых шкур пятнистых прибрежных кошек и перевязи через грудь.
Разведчики вышли из-за скал без оружия. Старший из них, чье лицо пересекал ритуальный шрам в виде застывшей волны, медленно поднял открытую ладонь. Это был жест абсолютного отсутствия угрозы, принятый народами, которые слишком долго выживали среди хищников крупнее себя.
— Твоя тень накрыла наши ловушки для крабов еще вчера на закате, Дочь Земли, — произнес он на чистом валингторском диалекте. Голос его был лишен каменного эха, которым говорила Сива; он звучал сухо, как шелест высохших водорослей. — Ты идешь громче южного шторма, но твои ноги знают, куда наступать. Мы ждали тебя.
Сива посмотрела вниз. Даже стоя в десятке метров от людей, она возвышалась над ними подобно живой горе. Чтобы не нависать над собеседниками, она плавно опустилась на одно колено. Гранит ее колена глухо стукнул о черный песок, оставив в нем глубокий отпечаток.
