Третий день подряд моросил дождь, глина разбухла и превратилась в трясину. Я едва не выскальзывала из кирзовых сапог, но всё же дотащила ведро с водой до корыта. Всего десять шагов от колодца до крыльца кухни, но в такую погоду они превратились в адскую пытку. Я попала на постоялый двор к хозяину Лукашу после смерти батюшки. Земля на могиле ещё не остыла, как мачеха выставила меня прочь из родного дома, отобрав даже мелкие монетки, оставленные мне в наследство. Никто не заступился за сиротку! Вот такие нынче жуткие времена пошли. И сжалился надо мной лишь Лукаш, которому позарез нужна была ещё одна повариха на кухню, где безраздельно властвовал здоровяк Рареш.
— Анетта, чёрт тебя побери! Когда ты уже выстираешь полотенца? Я чем должен тарелки протирать?
Я склонилась над корытом и скривилась от мерзкого запаха щёлочного мыла, ударившего в нос:
— Рукавом, Рареш, рукавом!
Дверь распахнулась, и я чудом избежала падения с крыльца, когда крутобёдрая Дойна, тоже повариха и любимица Рареша, выскочила наружу.
— Чего ты возишься, Анетта? — усмехнулась она и поскакала по ступенькам к погребу, помахивая корзинкой.
Я не могла покрасоваться телом, да и ростом не удалась, но вся тяжёлая работа повисла тяжким грузом на мне одной. Утром — печь растопи, в обед — почисти картошку и морковку, а вечером — мой кастрюли и казаны. Ну хоть кормили вдоволь, да и Рареш иногда готовил для нас вкусную еду. Из приоткрытого окошка потянуло грибным супчиком. Я улыбнулась и начала стирать полотенца, заляпанные жиром. Дойна пронеслась мимо меня, успевая на ходу грызть красное яблочко. Хоть бы поделилась, ведьма лупоглазая!
— Шевелись, Анетта! — прикрикнул аона на меня и заскочила на кухню.
Я вылила грязную воду из корыта, взяла ведро и с тяжким вздохом потопала к колодцу. Глина неприятно чавкала и хваталась за сапоги, не давая и шагу ступить. Я смахнула рукавом потрёпанного платья пот с лица, подцепила ведро на крюк и кинула его в колодец. Плюх! Ведро ещё летело, а первым до воды добрался постоялец, вчера заехавший на наш двор.
— Батюшки! — всплеснула я руками и перевесилась через край колодца, заглядывая в темень.
Два янтарно-жёлтых глаза уставились оттуда на меня. Я тут же подалась назад, заверещав от ужаса. Никак упырь или оборотень!
— Анетта, чего орёшь?! — из окошка выглянул Рареш, растрёпанные чёрные волосы повара были похожи на воронье гнездо, только птенцов не хватало.
— Оборотень! — я замахала руками на колодец и попятилась, правый сапог увяз в глине, не давая сбежать.
Плюх! Я шлёпнулась на задницу, взметнув брызги грязи. Плюх! Ведро-таки достигло дна, угодив оборотню в голову. Душераздирающий вой донёсся из колодца. Рареш побледнел и скрылся на кухне, да ещё и окошко прикрыл. Как же, будут они спасать бедную сиротку!
