Пролог. «Исправить Судьбу»
Память – это не хроника. Это рана, которая никогда не заживает. Гигантская, незатягивающаяся рана, где боль от одного удара сливается с холодом другого, а отголоски давно отзвеневших слов смешиваются в оглушительный хор. Он всегда был финалом. Той самой точкой, за которой – лишь пустота и тишина перед новым витком. Я видела его лицо последним тысячу раз. И всегда оно было разным – искажённым гневом, застывшим в безразличии, озарённым триумфом. Но в одном оно было неизменно: в его глазах не было меня. Лишь образ, который он был обязан уничтожить.
Ненависть была моим дыханием. Она согревала в холодных подземельях, придавала силы в изнурительных побегах, не давала сломаться под тяжестью цепей. Я лелеяла её, как самое дорогое сокровище, пронося через сотни жизней. Она была моим оправданием и моим кредо.
Но в прошлый раз… в прошлый раз что-то изменилось. Цепь случайностей, цепочка решений, которых я не совершала раньше, – и я оказалась в тронном зале не в роли жертвы, а в роли… свидетеля. Я увидела его за несколько мгновений до нашей личной развязки. Он сидел на троне, отдавая приказы, и его голос был твёрдым, а взгляд – ясным. А потом… потом его взгляд нашел меня в толпе придворных. И в его глазах, всего на долю секунды, промелькнуло нечто неуловимое. Не узнавание. Не ненависть. Что-то другое. Что-то, чего я никогда раньше не видела. Исчезающе малая трещина в том безупречном образе, что я знала.
Этого мгновения хватило. Сомнение, крошечное, как пылинка, упало в удобренную почву тысячелетнего опыта и проросло ядовитым ростком. А когда в тот раз его клинок, как и положено, нашёл моё сердце, я уже не просто умирала. Я анализировала. Я вглядывалась в его лицо, искала в нём ту самую трещину. И мне показалось… нет, я увидела. За привычной маской скрывалось нечто иное. Нечто, что не укладывалось в простую схему «палач и жертва».
В тот миг, между жизнью и смертью, моё сознание, отточенное веками падений, наконец, сложило разрозненные фрагменты в ужасающую картину. Всё, что я знала, всё, во что я верила, оказалось песчинкой на берегу огромного, тёмного океана, чьих истинных глубин я даже не касалась. Я сражалась не с тем врагом. Я бежала не от той угрозы. Вся моя борьба, всё моё существование было построено на фундаменте лжи.
Истина, до которой я додумалась в предсмертной агонии, была настолько чудовищной и невероятной, что мой разум отказывался её принимать. Но альтернативы не было. Только она объясняла всё. Все неудачи, все провалы, все нестыковки в бесконечном полотне моих судеб.
