Шов-7, зона разведки. День 0.
Металл на языке – значит, якорь работает.
Лира сглотнула, перекатывая привычную горечь к корню языка, и сверилась с показаниями на запястном дисплее. Два зелёных маркера, восемь оранжевых точек биометрии, расстояние до входной точки – четыреста двенадцать метров. Штатно. Всё штатно.
– Группа, темп, – сказала она, не оборачиваясь. – Двести метров до первой развилки. Якоря стабильны. Дистанция – не больше семи метров друг от друга.
Восемь человек в узком коридоре, который не был коридором. Шов-7 выглядел как тоннель, прорезанный в чём-то, что человеческий мозг отказывался классифицировать. Стены – если их можно так назвать – мерно пульсировали: сжимались и расширялись с ритмом, не совпадающим ни с чьим дыханием. Как диафрагма. Как будто они шли внутри чего-то живого, и это живое дышало.
Лира не смотрела на стены. Шестнадцать лет в швах научили: не смотри на то, что не обязано быть стеной. Она смотрела внутрь – в то место между затылком и позвоночником, где когерентность ощущалась как давление, как невидимая рука, удерживающая кости черепа на месте. Пока давление ровное – реальность держится. Когда начинает плыть – уходи.
Сейчас давление было ровным. Почти.
– Навигатор, стены или мне кажется? – Голос за спиной. Фельс, геолог. Первый выход в шов.
– Не кажется. Не смотри. Иди.
– Они двигаются.
– Я знаю. Иди.
Фельс замолчал. Правильно. В шве слова – лишний расход когнитивного ресурса. Каждая мысль, направленная на осмысление того, что видишь, – это мысль, не направленная на удержание собственной целостности. Лира экономила. Привычка.
Позади неё – техник-якорщик Данн нёс первый когерентный якорь на спинной раме. Шестнадцать килограммов оборудования, создающего вокруг себя сферу стабильной физики радиусом двенадцать метров. Внутри сферы – нормальный мир: гравитация, электромагнитные поля, причинно-следственные связи. Снаружи – квантовая каша, где частицы не определились, в каком состоянии им быть.
Второй якорь нёс Торрес, замыкающий группу. Между двумя сферами – перекрытие в четыре метра. Этого хватало, чтобы вся группа шла в зоне стабильности. Еле-еле, но хватало.
– Триста метров до развилки, – сказала Лира.
Она чувствовала топографию шва так, как слепой чувствует стены комнаты – не зрением, а каким-то довербальным знанием о форме пространства. Шов-7 был старым, относительно стабильным, картированным до третьего порога. Рутинная разведка: пройти, зафиксировать показания деградации, вернуться. Четыре часа. Премия за выход. Отчёт в штаб. Следующий.
