Анна снова взглянула на экран монитора. Нет, никаких сомнений быть не могло: ее дом, ее крепость, ее убежище было окружено. Камеры не врали.
Гончие подбирались со всех сторон, опутывая окрестности паутиной электронных датчиков. Расставляли ловушки — механические приспособления и живых сторожей. Надеялись, что сегодня она не рискнет бежать и сдастся.
На этот раз ей удалось избавиться от преследователей совсем ненадолго. Что ж, техника шагала вперед все быстрее, и ее, наконец, нашли. Люди работали с радостью: они двигали прогресс человечества.
Люди работали с радостью: они двигали прогресс человечества. Искали ее, она убегала, хотя могла прекратить эту погоню в любую секунду. Как все-таки странно!
Вечная жизнь… Само звучание этих двух слов заставляло их сердца биться чаще. Тем более что цель была так близка и… вдруг ускользнула из рук.
А ненависть — всего лишь еще одна человеческая черта. За все приходится платить. В том числе и за жизнь. Скрываясь в темноте.
Времени оставалось совсем мало.
Анна встала из-за компьютера и подошла к большому зеркалу. Этот образ ей нравился. Вряд ли удастся создать еще раз нечто настолько идеальное.
Когда-то, в самом начале, она была иной: просто серой, обыкновенной. Может быть, именно из-за своей внутренней пустоты она и согласилась на все это.
Но отныне жалеть не о чем. Хотя Анна никогда и не жалела. Просто история чересчур затянулась, и она решила, что уже ничего не хочет.
Рука на мгновение замерла над кнопкой. Неужели у нее остались какие-то человеческие чувства? Страх? Любопытство, что будет дальше?
— Берегитесь солнечного света, Анна. Слишком интенсивное излучение может внести дисбаланс и разрушить межклеточную структуру.
— И тогда я умру?
— Э-э-э… Нет. То есть доподлинно нам неизвестно.
Бедняга Корнелиус… Интересно, что с ним стало? Впрочем, он давно умер и уже ничего не расскажет. Умер и его эксперимент. Так же как и она.
Палец нажал на кнопку. Электродвигатели заработали почти бесшумно. Жалюзи поднимались медленно, не спеша.
Штурмовики уже были у самого дома. В полной защитной броне они напоминали гигантских жуков.
Известно ли им, что иногда их называют смертниками? Выйти на бой с тем, кого невозможно убить, — то еще удовольствие.
Первые солнечные лучи коснулись кожи. Пара шагов, и Анна стоит у окна. Солнце слепит, но не греет.
Ничто не может согреть ее. У нее нет чувств: они умерли вместе со всем остальным. Восемьдесят лет назад. Или дольше. Это неважно.
