Говорят, когда – то в Питере проживало больше 5 миллионов человек. У меня нет оснований не верить тем старикам и старухам, что ещё успели пожить наверху, им виднее, но как писал кто-то из мудрецов прошлого, у этой категории людей в молодости все всегда бывает лучше. Поэтому я, как и многие, отношусь снисходительно к их постоянным и странным рассказам о прошлом.
Верю, что зимой просто так можно было пойти к торговцу и купить овощей с фруктами, причём свежих, просто приложив какую-то карту к считывающему устройству. Верю, что когда-то люди могли летать по небу, да даже выше, и что голод был только с той целью, чтобы жир не свисал с боков. Верю, что были ещё какие-то времена года кроме зимы и весны, но вот про этот свой интернет они по – моему уже загибают. Однако, я одного не могу понять, если так все было прекрасно, зачем понадобилось это уничтожать? Зачем было нужно из цветущего оазиса делать фонящую воронку, если всем всего хватало и никто не голодал? На это ни у кого нет ответа. Старики, когда я с ними пытаюсь об этом говорить, обычно молчат, глядя куда-то в пол и мне кажется, готовы разрыдаться в любой момент, как провинившиеся дети. Они чувствуют, что каким-то образом ответственны за это все, хотя никто из них никогда не запускал никаких ракет. Наверное, это страшно.
Денис хлопает меня по плечу.
– Готов? – он озабоченно глядит мне в стекло противогаза, а я жую сливочное печенье. – Ты опять?
– Сергеич, ну ритуал же, – отвечаю я с набитым ртом, он укоризненно качает головой.
Денис Сергеевич, мой инструктор по мародерке, бывалый ходок наверх. Шастал, по слухам, чуть ли не с самого начала, когда радиоактивная пыль немного улеглась и мародерство стало единственным перспективным направлением экономики. Потому-то, наверное, у него и было неофициальное погоняло "светлячок", ведь столько доз, сколько нахватал он, мало кто мог вынести. Тем не менее, даже у него был свой запас прочности, и он, как источник бесценного опыта, теперь снаряжал и инструктировал нас, молодых.
– И помни, Костян, – напутствует он меня, – лекарства, алкоголь, оружие, в общем, все, что в сохране и не фонит, – он косится на мой автомат, – чистил?
Я киваю утвердительно. Автомат – штука такая, чаще чистишь – дольше живёшь. Хотя и понятно, что не от радиации его туда берут.
Когда ещё было совсем холодно и развалины буквально светились по ночам, ходить было относительно безопасно. Но потом откуда – то полезло такое, что без оружия соваться наверх означало как минимум безрассудство, а зачастую так и вовсе суицид. Взрослые говорят, что раньше крысы не дорастали до размеров собак и их все равно боялись. Что голубь считался птицей мира, а самое страшное, что мог натворить паук местных широт – спровоцировать вопли кисейных барышень прошлого. Нет, воистину, как по мне, так прошлое и населяли сплошные кисейные барышни. Но черт возьми, это по ходу был действительно рай.
