«Дай человеку абсолютный штиль — он сам придумает себе бурю»
— А ты думал, будет легко? — он усмехнулся одними уголками губ, не отрывая взгляда от дороги.
Второй шумно выдохнул, глядя в окно, за которым серыми полосами мелькал вечерний город.
— А почему, собственно, должно быть тяжело? — в его голосе не было вызова, только глухая, въевшаяся усталость. — Почему хоть раз не может быть просто легко?
— Ну… это жизнь.
— Хреновая какая-то система у этой жизни, не находишь? — он повернулся, вглядываясь в профиль собеседника. — Ты никогда всерьёз не задумывался, почему через силу должно быть вообще всё? Буквально с самого детства тебе со всех сторон вдалбливают: «Ничего, прорвёмся», «Переживём, и не такое бывало», «Терпи». Культ преодоления на ровном месте. Почему нельзя просто жить спокойно? Без надрыва, без вечной борьбы с ветряными мельницами, без вот этого вечного выживания?
Пальцы первого крепче сжались на руле. Несколько секунд в салоне слышался только ровный гул мотора да редкие щелчки поворотника.
— Не знаю, — наконец отозвался он, покачав головой. — Наверное, это просто зашито в самой нашей природе. Дай человеку абсолютный штиль — он либо сам придумает себе бурю, чтобы почувствовать себя живым, либо начнёт медленно сходить с ума от тишины. Мы не умеем существовать без сопротивления.
— Значит, мы изначально сломаны, — тихо подытожил второй, снова отворачиваясь к запотевшему стеклу.
Машина плавно притормозила на очередном красном светофоре. Капли дождя на лобовом стекле дробились в алом неоновом свете, превращая улицу в размытую абстракцию.
Водитель бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, затем повернул голову к напарнику.
— Сломаны? — он негромко хмыкнул, постукивая пальцем по рулю в такт поворотнику. — Нет. Чтобы быть сломанным, надо сначала быть кем-то идеально собранным. А нас никто не собирал. Мы просто адаптировались к среде, где каждый второй день — это проверка на прочность.
Пассажир горько усмехнулся, пальцем стирая влагу с запотевшего бокового стекла и открывая узкую полосу тёмного мокрого асфальта.
— Удобная философия. Оправдывает любую хрень, которая с нами происходит. «Мы не виноваты, среда такая».
— Это не оправдание, а факт, — спокойно отрезал водитель. Светофор переключился на зелёный, и машина мягко тронулась вперёд, рассекая лужи. — Если ты уберёшь из человека необходимость бороться за хлеб, за признание, за чьё-то прощение или просто за право вдохнуть завтра утром — что от него останется? Пустая оболочка на диване.
— Останется покой, — тихо произнёс второй. — Просто чёртов покой. Ты хоть помнишь, когда последний раз просыпался и не чувствовал этой тяжести в груди? Будто ты уже кому-то что-то должен с первой секунды дня.
