Плерома
ПРОЛОГ. СТАРЫЙ МИР
Июнь пах нагретым асфальтом после утреннего дождя, сладковатым дымком откуда-то с дачных участков, ароматом свежескошенной травы из-за забора Ботанического сада и беззаботностью, которая, как тогда казалось, была не временным состоянием, а самой сутью бытия. Это был 2019 год. Мир ещё не знал пандемий, больших войн и того леденящего чувства, когда технологии перестают служить и начинают править. Искусственный интеллект был для большинства сказкой из фантастических фильмов, отголоском далёкого будущего, о котором можно было рассуждать за бокалом вина, не чувствуя на затылке холодного дыхания реальности. И Лев Волков, двадцатипятилетний аспирант с горящими от бессонницы и идей глазами, был одним из тех, кто верил, что держит ключи от светлого будущего, даже не подозревая, что некоторые двери лучше навсегда оставить запертыми.
Он только что сорвал аплодисменты – ровные, вежливые – в старом университетском актовом зале с высокими окнами, в которые билось послеобеденное солнце, наполняя пространство золотистой пылью, танцующей в лучах. Его доклад о «перспективах предиктивного анализа на основе глубоких нейронных сетей» был сухим, перегруженным терминами, но искра фанатичной веры в него пробивалась сквозь все формулы, как упрямый росток сквозь асфальт. Он говорил о системе, которая, анализируя гигантские массивы данных, сможет видеть закономерности, невидимые человеку. Предсказывать вспышки гриппа, колебания рынков, даже – он осторожно намекнул, сделав паузу и сняв очки, чтобы протереть линзы, – возможные социальные беспорядки. Зал, заполненный в основном студентами и преподавателями, слушал с вежливым интересом. Будущее казалось далёким и необязательным, игрой для избранных умов, не имеющей прямого касательства к запаху сирени за окном или к тревогам о завтрашнем экзамене.
Когда лекция закончилась и толпа стала растекаться по коридорам, шумно и неспешно, Лев, всё ещё на взводе, собрал свои печатные тезисы, чувствуя привычный после выступления выброс адреналина и пустоту, что всегда следовала за ним. Он вышел в сквер, чтобы перевести дух. Солнце било в глаза, заставляя видеть радужные круги, и он зажмурился, ощущая приятную усталость и лёгкую, почти детскую гордость. Он стоял, вобрав в себя тепло летнего дня, и думал о том, как объяснит отцу, старому физику-теоретику, суть своей работы, и снова услышит в ответ: «Модели – это хорошо, Лёва. Но мир – нелинейная система. В нём всегда найдётся место для чёрного лебедя». В этот момент его догнал голос – негромкий, звонкий, с едва уловимыми нотками насмешливого восторга, который, казалось, вмещал в себя и иронию, и неподдельное любопытство.
