– Подвигайся, рыжая! Потряси танцем. И своими формами для нас!
– Да какие формы у этих худышек?
– Это не смотреть надо, а трогать! Эй, хозяин, сорви рубаху с этой огненной, не видишь, благородные дерры прицениваются?
Посыпались сальные шутки. Ко мне тянулись жадные руки, того и гляди, эти мерзкие скупщики невольниц полезут на грубо сколоченный помост, помочь раздеться.
– Ты что, не слышала, рыжая полукровка, дерры желают, чтобы ты станцевала им обнаженной?
Гремя подошвами тяжелых сапог, к стайке невольниц, среди которых была и я, подошел работорговец.
Мои пламенные волосы, которые постоянно привлекали людские взгляды, сейчас притянули и этих наглых драторинов.
Трое мужчин глазели на меня, плотоядно протирая руки.
Чешуйчатые гады. Они считают людей прахом под своими ногами, а полукровок и того ниже. Хотя сами с удовольствием способствуют их появлению.
– Выйди вперед! – рявкнул хозяин. – Тебя удостоили вниманием, так что действуй, если желаешь получить сытный ужин.
– Да, уж мы тебя накормим, – загоготал один из покупателей.
Последний из официальных невольничьих рынков был закрыт с десяток лет тому назад. В рабство попадают только лишь военнопленные или преступники, пойманные на воровстве. Но подпольные места торговли людьми и полукровками так и не истребили.
Я сжала кулаки и пожалела, что мои запястья зажаты в металлические браслеты, блокирующие магию. С каким удовольствием я бы спалила и это проклятое место и бесстыжих уродов, что пялятся на меня!
Ненавижу драторинов. Они считают, что умение обращаться с крылатыми ящерами делает их лучше других.
Работорговец Фендор грубо дернул меня за плечо, вытаскивая в центр помоста.
– Покажи товар со всех сторон! – надрывался заводила. – Сверху и снизу. Желаю понимать, не будет ли мне на ней жестко.
Я вздрогнула от омерзения. О, Фенимола, избавь от стыда и мучений! Уже сотню раз пожалела, что ввязалась в это сомнительное приключение. Но одного раскаяния тут мало.
Недолго думая, торговец рванул двумя руками рубаху, такую же, как у остальных невольниц. Ткань затрещала, а зрители, которых стало больше, заулюлюкали.
Холодный вечерний воздух жадно впился в беззащитное тело. На мне оставались лиф нижнего белья и невзрачная юбка, но хозяин намеревался избавить меня и от них, чтобы продемонстрировать товар покупателям.
Я прикрылась скрещенными руками, чем вызвала возмущение публики и работорговца.
Ошейник полукровки сдавил шею, когда я попыталась вдохнуть глубже, чтобы не закричать от захватившего меня отчаяния.
– А ну иди сюда, – заорал Фендор, видя, что я отшатнулась от него, – у высокорожденных дерров нет времени смотреть, как ты ломаешься. Они платят за другое. Так что скидывай тряпки и танцуй!
