Будто невесомые снежинки, печально кружась, опускались на мерцающий лёд, устилая его высокими сугробами; Луна обеспокоенно сияла средь звёздного неба, странными отблесками скользя по льду; длинный полупрозрачный шлейф шуршал по снегу в такт спешащим шагам хозяйки.
– Здравствуй, моя тьма, – прошипел невидимый голос, – готова подчинить моей воли все миры?
Липкий страх пробежал мурашками по коже, попадая глубже, будто в самое сердце, сбивая участившееся дыхание.
– Оставь меня, – прошептала она, резко останавливаясь.
– Зачем же так грубо? Ты мне должна, забыла?
– Никто не виноват в том, что сила твоя перешла ко мне, дело решено – я не стану на твою строну, я дала клятву.
– И кому она нужна? – усмехнулся голос. – Это просто слова, забудь.
– Мне нужна, я просто словами не разбрасываюсь.
– Не ври хотя бы себе, ты не такая, в тебе горит моя тьма, твоя единственная клятва – верность мне.
– Это моя тьма, – искры гордости молниями сверкнули в глазах, едкий страх отступил, прячась в темноте.
– Что однажды принадлежало мне, навсегда моё, – усмехнулся голос, – и ты скоро узнаешь об этом. Лучше присоединяйся добровольно, пока она не начала пепелить твои жилы.
– Не пугай, не получится, – и улыбка, полная смеющегося вызова озарила бледное лицо, – справлюсь.
– Как знаешь, моя тьма.
– Не называй меня так!
Внезапно свет Луны исчез и странная, серая пелена тьмы окутала все вокруг; порой откуда-то вырывались шипящие змеи дыма, окутывая белоснежный шлейф, поглощая испуганные хлопья свежего снега.
– Да и вырвется тьма из жил твоих, и станешь ты сама тьмой, очернишь сердце своё тысячами остроконечных клинков, да потекут реки крови за тобой, и среди этой алой ленты станешь ты моей, и вернётся на землю Первородный Хаос, окунув все миры во мрак и холод, да погибнут боги и люди, и среди всего этого зарева останемся мы вдвоём: ты – моя тьма, и я – слуга тьмы своей; и никто не потревожит нас, и ничто не остановит нас, погибнет всё, ни один вздох не оторвёт нас друг от друга, отдайся этой воле, не перечь, мы изничтожим всё, чтобы потом сгинуть в огне собственной тьмы.
– Отпусти меня! – бессильно падая на лёд, прошептала она.
– Ты сама держишься рядом, – с наслаждением прошипел голос, – потому что не можешь без меня.
***
Страх от увиденной картины шипами врезался в душу, лишая дара речи.
– Не бойся, душа, – ласковый голос знахарка раздался рядом, рассеивая мелькающие образы, – всё хорошо, ты поможешь ей.
– Когда? – безмолвно спросила душа.
– Когда он будет готов проснуться, – улыбнулась знахарка, – ты почувствуешь это.
