«В год Тысячи Лун, когда темная кровь пролилась на светлые земли, Совет Королей постановил: отныне и навечно дитя Тьмы и дитя Света не могут стоять на одной земле, не осквернив её. Запрет скреплен семью печатями. Нарушивший умрет дважды — телом и именем».
Лирэль проснулась от запаха крови. Не своей, а чужой. Этот запах въелся в ткань полога, в деревянные балки шатра, в сами пальцы, которые каждое утро сжимали бинты и травы. Он был густым, сладковатым, тошнотворным — запах, от которого у нормальных людей сводит желудок, но для неё он стал таким же привычным, как запах утреннего хлеба.
Лирэль Элиан, дочь Верховного Лорда Совета, младшая целительница лагеря, уже не помнила, когда в последний раз видела сон без красных пятен. Она села на лежанке, и холодный воздух тут же пробрался под одеяло — тонкое, солдатское, не спасающее от предрассветной сырости. Кожа покрылась мурашками. За пологом шатра было тихо. Слишком тихо для лагеря, где живут три тысячи солдат.
— Проснулась? — Голос наставницы Айрин прозвучал глухо, как удар мокрой тканью. Лирэль откинула край одеяла. Тело ныло после вчерашнего — двадцать раненых после стычки с разведкой орков. Орки не были главным врагом. Главный враг ждал в тени, за Туманным хребтом.
Война длилась дольше, чем помнили летописи. Темные, вышедшие из-под земли за светом, и Светлые, защищающие свои рубежи. Тысячелетняя мясорубка, в которой гибли те, кто просто хотел жить.
— Совет собирается через час, — продолжила Айрин, не оборачиваясь. Она перебирала склянки с настоями, и её спина была напряжена, как тетива.
— Ты нужна лорду Элиану.
Лирэль опустила ноги на холодный каменный пол, и мурашки побежали по коже уже не от холода. Она была похожа на отца — те же светлые волосы, тот же холодный разрез глаз, те же тонкие пальцы. Но в отличие от него, она не умела ненавидеть по приказу. Она посмотрела на свои руки. Под ногтями — засохшая кровь. Вчера она перевязывала мальчишку, ровесника, которому меч вспорол живот. Он смотрел на неё и повторял: «Я не хочу умирать, госпожа, я не хочу...» А через час умер. Она ничего не могла сделать.
— Опять раненые? — спросила она, натягивая тунику. Ткань была грубой, колючей — форма простого лекаря, не дочери лорда. Айрин медленно повернулась. Её лицо, изрезанное морщинами, как старая кора, было бледнее обычного. В глазах — тень страха, которую Лирэль видела впервые за три года службы.
— Хуже. Пленные.
До этого момента пленных не приводили в лагерь. Лирэль шла, и каждый шаг отдавался в висках. Лагерь просыпался. Солдаты чистили оружие, кони били копытами, где-то ругались повара у котлов. Пахло дымом, лошадиным потом, кашей и страхом: последний запах витал в воздухе постоянно, хоть никто и не признавался. Солдаты расступались перед ней — не из почтения к целительнице, а из почтения к крови. Дочь главы Совета короля эльфов и невеста лорда Вэйна. Два клейма, которые защищали её лучше любой стражи. Но сегодня взгляды были другими.
