Глава 1 Все идет своим чередом.
Алексей стоял посреди кухни, вытянувшись как натянутая струна. Из последних сил он удерживал мерцающий купол психической защиты. Пространство вокруг сжималось, давило невыносимой свинцовой тяжестью. Психотронная волна, запущенная Кардиналом и элитами, накатывала невидимым цунами, проникая в самое сознание, грозя стереть их в порошок. Рядом с ним, тяжело дыша, находилась мать Лена. Алексей чувствовал, как по лицу струится пот, как от перенапряжения рвутся невидимые жилы внутри. Его резервы таяли с каждой секундой, и эта гнетущая тяжесть просочилась под купол — даже Лена почувствовала её.
Она посмотрела на него и поняла всё. Её мальчик сражается до конца, защищая их двоих от чего-то невидимого, но смертоносного. Но было ясно, что он больше не выдержит. Если она останется под защитой, забирая часть его энергии, они погибнут оба.
Лена прижалась к сыну и тихо сказала ему на ухо: — Я люблю тебя, сынок, ты справишься, я в тебя верю.
Она разжала руки и сделала шаг назад — за пределы мерцающего поля. Сильный психический удар ударил в неё мгновенно, словно невидимая кувалда. Лена лишилась сознания и безвольно рухнула на пол кухни.
— Нет, мам! — отчаянный, полный боли крик застрял в горле Алексея.
Концентрация рухнула. Без маминой поддержки, убитый горем и истощенный до предела, он потерял контроль. Защита лопнула с беззвучным треском, и густая, тяжелая темнота тут же поглотила его разум.
В этом вязком мраке беспамятства эхом всплыли слова отца. Александр Светанов-старший погиб раньше, но успел передать сыну последнее послание. Теперь оно звучало как приговор: «Лёша, выбора нет. Я иду на огромный риск. Ты должен знать: не только Элиты и Кардинал... Иные, Темные Владыки — они поглощают этот мир. Я не знаю, как всё может измениться, когда они запустят свои сценарии, и привычная реальность рухнет. Но будь сильным. Что бы ни случилось — всё должно получиться. Я верю в человечество.».
Отец был прав.
Алексей со стоном открыл глаза. Голова гудела так, будто он стоял под гигантским колоколом, по которому продолжали бить. За окном занимался бледный, неестественный рассвет. Кухня была залита тяжелым, зловещим сиянием. Сценарий Кардинала сработал. Психоразряд накрыл планету.
Он попытался пошевелиться. Каждая клетка тела протестовала, мышцы сводило судорогами, но память о последних секундах перед отключкой ударила током. Алексей резко повернулся. Мать лежала на линолеуме совсем рядом — там же, где упала, спасая его.
Подползнув к ней, он дрожащими пальцами нащупал пульс на шее. Долгая, невыносимая тишина. А затем — слабый, едва уловимый толчок. Тук… Она была жива, но сердце билось чудовищно медленно, дыхание почти остановилось. Кажется, она провалилась в глубокую, защитную каталепсию от удара волны.
