В 03:14 ночи клеточная карцинома была полностью уничтожена.
В 03:15 начался конец света.
Профессор стоял перед звуконепроницаемым стеклом изолятора четвертого уровня биобезопасности, вцепившись побелевшими пальцами в стальной поручень. Яркий, стерильный свет хирургических ламп отражался в его очках, скрывая красные от бессонницы глаза. Ему было шестьдесят, но за последние три недели он постарел на десяток лет.
По ту сторону пуленепробиваемого стекла на медицинской кушетке лежал Пациент Ноль.
Официально его не существовало. По документам он проходил как «Биологический субъект 4» — бездомный бродяга с терминальной стадией рака легких, которого кураторы из ФСБ изъяли из городского хосписа для «экспериментального лечения».
Мониторы жизнедеятельности над кушеткой показывали невероятное. Химерный вирусный вектор, созданный Ильиным на базе аденовируса с использованием инструментария CRISPR-Cas9, отработал безупречно. Штамм, был запрограммирован находить мутировавшие онко-клетки и запускать в них форсированный апоптоз — запрограммированное самоубийство. За шесть часов опухоли в легких субъекта, размером с теннисные мячи, рассыпались в безобидный белковый мусор. Рак был вылечен. Биологический Грааль был найден.
Но граали всегда полны крови, а чудеса требуют чудовищной платы.
Причина, по которой Ильин нарушил все мыслимые этические протоколы, не имела отношения к науке. У нее было имя — Вера. Жена профессора задохнулась от точно такой же карциномы ровно год назад. Ильин, гениальный вирусолог, смотрел, как она медленно тонет на сухой постели, и его мозг отказывался принимать поражение. Как и детектив Волков, который появится в этой истории позже, Ильин страдал тяжелейшей, разрушительной формой токсичной любви — гордыней спасателя. Он был уверен, что может подчинить природу. Он хотел взять болезнь за горло и сломать ей шею.
И он сломал. Но природа нанесла ответный удар.
За стеклом изолятора Субъект 4 внезапно открыл глаза. Они были багровыми — капилляры в склерах полопались.
Мужчина сел на кушетке. Его грудь судорожно вздымалась.
А затем он кашлянул.
Это не был сухой, лающий кашель курильщика или онкобольного. Это был влажный, тяжелый звук рвущейся плоти — звук, с которым мокрое полотенце разрывают надвое.
Ильин шагнул к стеклу, его сердце пропустило удар.
— Телеметрия! — хрипло крикнул он в микрофон внутренней связи. — Выведите мне уровень цитокинов!
Цифры на боковом экране поползли вверх с пугающей, экспоненциальной скоростью. 400 пг/мл... 1200... 5000...
Вирус Ильина был слишком умным. Уничтожив рак, он не отключился. Столкнувшись со здоровыми клетками эпителия дыхательных путей, химерная РНК мутировала прямо в организме носителя. Она восприняла иммунный ответ человека как угрозу и начала использовать макрофаги — защитников организма — как транспорт. Вирус заставил иммунную систему Субъекта 4 атаковать собственные легкие.
