Совещания его раздражали. Сотрудники ежедневно отчитывались начальникам, система, в которой они регистрировали данные, подсвечивала любое изменение, план-график работ постоянно требовалось заполнять, и всё равно каждую неделю всех собирали в большом длинном кабинете. Савву всегда спрашивали первым: он отвечал коротко и по существу, садился, раскрывал блокнот ― белая бумага, светло-серая клетка, однотонная обложка. Слушать было тяжело, но необходимо: иногда удавалось выловить из потока одну-две дельных мысли. После собраний он уходил к себе и «перезагружался»: надевал наушники, включал «белый шум», закрывал глаза и думал о привычных вещах. Постепенно мозг успокаивался и входил в рабочий режим. В последнее время восстановление стало отнимать больше времени, чем обычно, однако он знал, почему так происходит, и не винил себя за излишнюю рассеянность.
– Это несправедливо!
Фраза прозвучала непривычно громко. Савва поднял голову: кричала помощница инженера из отдела коммерческих исследований. Лицо у неё было красное, глаза влажно блестели. Собирается плакать? Зачем?
Леонид Евгеньевич, заведующий лаборатории, наморщил высокий бледно-жёлтый лоб и тяжело вздохнул:
– О какой справедливости может идти речь? Вы, Катерина Валерьевна, допустили ошибку при оформлении протокола, а когда поняли это ― попытались внести изменения в программу. За такое нужно не делать выговор и штрафовать на пару тысяч, а полностью лишать премии. Скажите спасибо, что ваш наставник попросил о снисхождении.
– Вот как… Но это же он! Он велел мне переделать бумаги! А сам, наверное, залез в систему под моим именем, но не смог ничего поменять, потому что после обновления все настройки слетели и я потеряла полный доступ к данным!
Леонид Евгеньевич посмотрел на одного из инженеров. Тот пожал плечами:
– Голословное обвинение. Вход в систему был около полуночи ― я в это время сладко спал дома. А вот моя милая помощница задержалась ― доделывала кое-какие документы. Боюсь представить, как расстроился её муж ― он наверняка желал провести с супругой приятный вечерок…
Лицо девушки стало из красного белым. Она схватила себя за кисть правой руки, опустила голову:
– Прошу прощения. Делайте что хотите, мне всё равно, ― поднялась со стула и убежала, тихонько всхлипывая. Савва скривился, а заведующий негромко выругался:
– Этого ещё не хватало! Яша, если твоя барышня ещё раз совершит ошибку ― накажу обоих, ― он подчеркнул голосом последнее слово. ― Ты у нас, конечно, на особом положении, но всему есть предел.
– Больше ошибок не будет, ― тон у инженера был странный. Кажется, его слова имели скрытый смысл, понятный только заведующему. Но, может, это не так? Может, Яков действительно начнёт следить за рассеянной сотрудницей? Почему тогда начальник хмурится? Помощница однозначно виновата ― в случае обнаружения ошибки она должна была обратиться к вышестоящему руководству. Передавать кому-либо логин и пароль запрещено, это грубое нарушение правил, а пытаться свалить вину на наставника попросту глупо. Как такое вообще могло прийти ей в голову? Савва подумал немного, но не сумел найти ответ на вопрос. Раз так, надо переключить внимание. Он набросал в блокноте схему эксперимента, который предстояло провести в начале следующего месяца, прикинул, какие изменения внести в программу, и в этот момент кто-то громко постучал в дверь. Леонид Евгеньевич подскочил, расслабил мышцы лица и впустил в помещение высокого подтянутого мужчину в костюме. Незнакомец вежливо поздоровался и встал рядом с проектором ― не молодой, но и не очень старый, гладко выбритый, резко пахнущий популярным шипровым парфюмом. Леонид Евгеньевич вытянулся рядом:
