Часть первая
Ветер перебирал легкими струями крепкие и жилистые листья дубовой аллеи. Сныть, чуть сгибаясь под несильным порывом, явно что-то нашептывала пыльной гальке, что скопилась небольшими кучками вдоль каменистой тропинки.
- Всё кажется таким нерасторопным, - подумал про себя сгорбленный мужчина, стоявший под сенью одного из молодых дубов, машинально кроша перед собой ссохшуюся лепешку. Он видел, как, будто из ниоткуда, под его поток крошек подплыла горлица и стала клевать, он слышал, как созывает собратьев ещё один голубь на ветке, но одновременно с этим его мысли были далеко от тенистой дубовой аллеи этим ясным и ветренным утром.
Едва переступив порог рабочего кабинета, мысли, занимавшие его всё это время, улетучились (или улеглись, как оседает ил после удара рыбьего хвоста) и уже чуть приосанившись, мужчина открыл планер, чтобы заняться текущей рутиной: систематизацией поступивших экспонатов, при необходимости повторная оценка и классификация, решения по размещению (возможно, потребуется выделить помещение под новую выставку).
А разобрать предстояло по меньшей мере восемь кубических метров коробов с самым разнообразным содержимым: ещё не изъеденный старинный ухват и покрытая пахучим маслом прялка, десяток картин и акварельных рисунков, украшения и одежда, короб с печатными изданиями позапрошлого века, с которого и решил начать Кантемир Истиславович, поставив небольшую точку в планере напротив строчки с номером отправления, и прямиком направился на нижний этаж, чем-то напоминавший гараж, когда таковые существовали, исполняя функцию сохранения транспортного средства от капризов погоды и систематизации всевозможных инструментов и материалов для обслуживания оного. Заиметь хоть один экспонат из транспортных средств прошлого века Кантемиру Истиславовичу хотелось безудержно, истово и сильно: да только и взять теперь их неоткуда – всё сожжено в жерле утилизации.
Включив ровный ряд парящих световых потоков, испещренные морщинами руки с ещё цепкими и сохранившими подвижность тонкими пальцами ухватили первый короб, отнеся его в сторону, ближе к лестнице. Строгий и спокойный взгляд сверял номера коробов со списком, и всё ещё послушные ноги уволакивали шаркающей походкой тело Кантемира Истиславовича с необходимым ему грузом вверх по лестнице.
К его удивлению, им овладел почти юношеский азарт: внутренне он трепетал, словно предвкушая встречу с красавицей, кончики пальцев будто охладели и онемели, зрачки были непривычно расширены, а к отдышке при поднятии по лестнице примешивалось осознание приближающегося прикосновения, желанное и пугающее одновременно.
