В просторной комнате, украшенной множеством картин, гипсовых бюстов и золочённых канделябров, на белоснежных простынях шикарной двуспальной кровати лежал пожилой мужчина, укрытый красным бархатным одеялом. Лучи солнца чудом миновавшие толстые шторы освещали изрезанное морщинами бледное лицо мужчины, придавая испарине на коже характерный блеск, словно кожу посыпали алмазной крошкой. Веки и губы мужчины были поджаты, зубы сцеплены до дрожи. Он испытывал сильнейшую боль, но он не мог показать эту боль единственному дорогому для него человеку.
Этот человек был совсем рядом, что не давало старику расклеиться.
Сидящая подле кровати девушка с отливающими золотом глазами и длинными закрученными в спирали русыми волосами аккуратно орудовала тёплым влажным полотенцем, вытирая с лица мужчины капли солёного пота. Её шикарное бальное платье нежно салатового цвета, туго затянутый корсет, искусно подобранные золотые украшения, туфли со свежим налётом дорожной пыли и плотно нанесённые на лицо белила давали понять, что девушка спешила сюда явиться прямиком со значимого светского бала.
Старик через силу открыл глаза, ему было так тяжело держать подобающий вид, но один вид заплаканных глаз дочери придавал ему столько сил, сколько не придавали ни маковое молоко, ни иные дорогостоящие лекарства, что выписывал лекарь.
Хриплым, скрипучим как расстроенная скрипка голосом, старик произнёс с напускной улыбкой.
-Доротея. Тебе не стоило приезжать по таким пустякам.
Пышные губы девушки сошлись в тонкую полоску, мышцы её лица подрагивали, пытаясь сдерживать всю горечь, её аккуратные ладони со всей силой вжались в держимое полотенце, выжимая оттуда часть влаги, что стекала вниз на платье.
-Доктор Олбрант сказал, что вы были на грани гибели, отец.
Старик замаскировал подступивший к горлу кашель под смешок.
-Кха, может этот никчёмный академик от такого бы и умер, но точно не я! Когда я ходил по Теллурийским>(1) водам меня не взяло ни свинцом, ни оспой, а значит и с этой болезнью справлюсь!
Ладони Доротеи расслабились, побелевшие от сжатия костяшки налились румянцем, на устах застыла смиренная усмешка.
-Да, отец, вы правы. Доктор Олбрант судит исходя из худшего. Пожалуй я зря позволила себе проникнуться упадническим настроением.
-Воистину, от Фелиции тебе досталась не только внешность… Вечно беспокоясь за остальных, ты сама загоняешь себя в могилу.
Девушка смочила полотенце в серебряном блюдце и приложила ко лбу мужчины.
-Ну, вы сами выбрали мою мать. Прошу смириться с последствиями, отец.
