Дождь в Мёртвом секторе пах ржавчиной и озоном. Он барабанил по оставленным машинам, грудой ржавого металла вздымавшихся вдоль бывшего проспекта Мира. В этом городе у проспектов больше не было имён, только номера секторов и уровень аномальной угрозы.
Артём стоял на крыше полуразрушенного торгового центра, чувствуя, как капли, минуя воротник плаща, стекают по спине. Его глаза, цвета выцветшего серебра, были прикованы к точке внизу — тускло освещённому входу в бункер, где засели «чистильщики».
— Они выдвигаются через четыре минуты, — раздался в наушнике голос Киры, мягкий, но лишённый эмоций. — Полковник Линдсей лично возглавит конвой. Повезут артефакт по старому тоннелю метро.
— Сколько их? — Артём привычно коснулся пальцами виска, где под кожей ещё зудел шрам от импланта-стабилизатора. Его Дар требовал контроля, иначе можно было исчезнуть в собственной временной петле.
— Двадцать два человека. Три броневика «Вепрь». И Линдсей. Она — не человек, Артём. Она — фанатик. Я вижу только огонь и крики, если мы пойдём в лоб.
Из тени за спиной Артёма бесшумно выплыла фигура. Макс не вышел, а именно материализовался из сгустка мрака, будто сама тьма решила обрести плоть. Его кожа была неестественно бледной, почти прозрачной в сумерках, а глаза — два чёрных овала без белков.
— Значит, не пойдём в лоб, — голос у Макса был тихим, с лёгкой хрипотцой. — Я сниму часовых у входа в тоннель. Кира, ты сможешь завести броневики в тупик? Внушить водителям ложный маршрут?
— Я не внушаю, Макс, — в наушнике послышался лёгкий вздох. — Я лишь показываю им будущее. Если я покажу водителю, что тоннель обрушится через сто метров, он остановится. Это сработает.
— Отлично. Артём, твоя задача — Линдсей. Если она доберётся до артефакта раньше нас, она его уничтожит, и мы никогда не узнаем, как закрыть Раскол.
Артём ничего не ответил. Он смотрел на дождь, и на краткий миг ему показалось, что капли замерли в воздухе. Нет, это всего лишь игра воображения. Дар молчал, дремля в груди, словно свёрнутый клубком зверь. Макс приблизился, почти касаясь плечом плеча Артёма. От него пахло озоном и чем-то холодным, как от погреба.
— Ты опять не спал? — спросил Макс, не глядя на него.
— Спал. Просто сны... они стали слишком реальными.
— Кира говорила, тебе снится один и тот же обрыв. Там, где ты стоишь на краю и не можешь её удержать.
— Кира слишком много видит, — резко оборвал его Артём. — Не лезь в это, Макс.
— Я и не лезу. Просто хочу, чтобы ты знал: если ты не сможешь её удержать, это сделаю я. Даже если мне придётся стать тем, чем я уже почти являюсь.
