Пролог
Он ненавидит спать на спине и редко, удивительно редко, когда он в ночи оказывается перевернутым вверх лицом на своем затертом кожаном диванчике в гостиной. Ведь именно, когда он безоружен и раскрыт широкой грудной клеткой к потолку, ему снятся кошмары, приходят сонные параличи и неприятнейшая изжога от выпитого на грядущий сон алкоголя.
Но сегодня. Именно сегодня он расположился широкими лопатками к полу, к твердой серой плитке. Глаза его, неприлично голубые с затемненной радужкой, уставлены в потолок, где неприятный искусственный белый свет выжигает сетчатку.
И в любой другой день он бы сощурился, выругался, что давно стоит сменить лампочку, отвел глаза от пульсирующего потоками света и вышел из ванной комнаты. Но не сегодня.
Потому что сегодня он мертв. Уже как четыре часа и двадцать три минуты.
Мышцы его загрубели во вполне естественной позе: мускулистые руки раскинуты в стороны, одно колено наполовину согнуто, другая нога свободно лежит в прямом положении. И лицо.
Удивительно красивое лицо с великолепной острой линией челюсти и грубым подбородком, с небольшой верхней губой и припухлой нижней, с аккуратным длинным мужественным носом, с длинными ресницами на распахнутых глазах.
Всю картину портит лишь измазанный брызгами рвоты пол, к которому прижато его тяжелое тело, и все та же, уже засохшая, масса, когда-то стекавшая из приоткрытого рта.
Забавно, что именно так он и погиб. От того, от чего всю жизнь боялся умереть. Лежа на спине. Кверху бледным лицом. В отходах собственной жизнедеятельности.
Не по своей воле.
I
Задолго до инцидента.
Каждую пятницу в небольшой бар-ресторан на окраине Бруклина, от слова, готовят там совсем немного блюд и в основном предоставляют выпивку, завозят провиант на белом фургоне, куда вмещается несколько ящиков продуктов и бутылок алкоголя.
Выплетаясь из запасного выхода, Кристал достает из переднего кармана фартука расчетный блокнот и ручку, щелкая ей, и подходит к водительской кабине фургона. Пару раз ударяет по металлу рядом с окном, улыбаясь испугу водителя, который каждый раз дергается при подобных манипуляциях.
–Ну что, Стэн,—говорит она, как только он опускает оконное стекло,—Отчитывайся, что привезли сегодня,—она тут же утыкается в блокнот, готовясь записывать данные поставки.
–Ящик яиц, ящик картофеля, ящик с мясной нарезкой,—перечисляет он на автомате, не отрывая светло-зеленых глаз от её темной макушки,—Два ящика текилы и два ящика водки,—когда она наконец перестает записывать и одобрительно кивает, глядя ему в глаза своими черными, он добавляет,—И один совершенно свободный, невероятно красивый парень,—улыбается, оголяя белые зубы, и она не сдерживает смешок.
