Читатель, который открыл эту книгу, наверняка слышал имя Остапа Бендера. А если не слышал — тем хуже для него, но мы исправим эту несправедливость прямо сейчас.
Остап Бендер — это человек, который умел взять то, что плохо лежит, и переложить так, чтобы оно стало хорошо лежать уже в его кармане. При этом он свято чтил Уголовный кодекс. Он не крал, он — комбинировал. Он не обманывал, он — оптимизировал. И если жертва его гениальных схем иногда оставалась без штанов, то штаны эти, по мнению Остапа, сами были виноваты — плохо держались.
Бендеру, как настоящему художнику, доводилось переживать взлеты, и падения. Но каждый раз, он вставал и шел вперёд. Не всегда его шаги были безупречными, но он не стоял на месте. За это свойство его характера и любила Судьба. И Остап Бендер не раз поблагодарил её за это. Потому что великие комбинаторы, как известно, не умирают, они просто переезжают в другие эпохи. Или на другие планеты. Или в другие книги.
Остап Бендер сидел на лавочке возле магазина радиотоваров на Крещатике и мрачно ковырял носком ботинка асфальт.
Тридцатый год его побил, но не добил. Уйти с золотом в Румынию не получилось и Остап остался с носом — и без денег, без жилья, без надежды. Хотел стать управдомом, но даже туда не взяли — сказали, «недостаточно опыта работы».
« Оптимизм», — сказал он вслух, — «это неумение вовремя сдаться. А я, знаете ли, не умею сдаваться. Это моя единственная слабость».
Он хотел закурить, но папиросы кончились вчера. Напротив, через улицу, был магазин «Радиолюбитель» — единственное место в Киеве, где можно было купить радиолампы, конденсаторы, катушки и прочую техническую дребедень. У дверей толклись двое — худой интеллигент в потёртом пальто и засаленном галстуке и коренастый мужик в кепке, с явным прицелом на спекулянта.
— Ты что, с ума сошёл? — шипел интеллигент. — Сорок рублей за простейшую лампу? Это же грабёж среди бела дня!
— Не хотите — не берите, — лениво отозвался спекулянт. — Я не навязываю. Но таких ламп во всём Киеве больше нет. Вы, профессор, их уже две недели ищете. Я одну нашёл. Цена договорная.
Профессор? Остап навострил уши. Интеллигент был похож на человека, который привык решать уравнения, а не торговаться на улице. У него были близорукие глаза за толстыми стёклами очков, мятый портфель под мышкой и пальто, перевязанное бечёвкой вместо пуговицы.
— Двадцать пять, — выдавил интеллигент. — Двадцать восемь. Тридцать. Больше нет.
— Тридцать пять, — отрезал спекулянт. — И это последняя цена.
Остап не знал, что такое радиолампа, но он знал людей. А люди эти были явно не торговцы — один покупал, потому что очень нужно, а второй продавал, потому что знал, что нужнее некуда.
