Было адски душно. По выставочному залу плыли терпкие ароматы шампанского и дорогих духов. Голоса, фотовспышки, звон бокалов – все это должно было стать триумфом Кристины. Триумфом, который ощущался ею как персональная пытка.
Улыбаться. Кивать. Благодарить. Механические движения, за которыми скрывалось нервное ожидание. Люди, похожие на ярких птиц, кружили по залу, рассыпая комплименты и заглядывая в глаза. Слова отскакивали от нее, не находя отклика. Кристина чувствовала себя исследователем в крошечном батискафе, медленно и неотвратимо опускавшемся на самое дно океана. Звуки становились глуше, свет – дальше.
Ее взгляд в очередной раз просканировал толпу. Критики, меценаты, праздные зеваки – все были здесь. Кроме одного. Того, ради кого все это затевалось.
Телефон холодил ладонь. Десять ноль пять. Артемий не придет.
Художница повернулась к центральному полотну – портрету «Мое Вдохновение». Изображённый на холсте Артемий улыбался той самой загадочной полуулыбкой, которую она боготворила. А сейчас… Ей показалось, или уголки губ на холсте подёрнулись в презрительной гримасе?
– Поразительно, – бархатный голос внезапно раздался прямо над ухом девушки.
Кристина вздрогнула. Рядом стоял мужчина. Его идеально скроенный костюм, казалось, стоил больше, чем все ее картины вместе взятые. Кристину сразу же поразили глаза незнакомца. Чёрные, бездонные, они казались неестественно неподвижными, словно два осколка обсидиана. Взгляд этих глаз был невыносим: хотелось исчезнуть. Странный гость смотрел на портрет.
– Хорош. Дьявольски хорош, – медленно произнес он. – Но я вижу здесь проблему.
– Проблему? – Кристина нахмурилась. – С композицией?
– Нет, техника безупречна. Я о сути. – Мужчина повернулся к ней, и в глубине его темных глаз мелькнул странный блик. – Взгляд этого человека… Он смотрит сквозь зрителя. Такого мужчину невозможно удержать, милая барышня. Он никому не принадлежит.
Кристина судорожно сжала телефон в руке. Экран только что погас, скрыв фото из соцсети: Артемий, ресторан, блондинка.
Слова «никому не принадлежит» попали в точку, причинив девушке острую боль. Кристина вспомнила, как писала портрет. Артемий не просто позировал – он играл, упиваясь вниманием. Он знал себе цену и носил свою красоту с артистичным высокомерием. А Кристине он дарил свою легкую, почти дружескую усмешку, бросал небрежные комплименты ее таланту. Каждое слово она ловила, как драгоценный камень, вставляя в корону своей выдуманной любви. Она позвала его на сегодняшнюю выставку, и он бросил на ходу: «Конечно, Крис, постараюсь быть!». Для него это был акт вежливости. Для нее – обещание, на котором держался весь этот вечер.
