Рейдер вынырнул из тёмного зева пирамиды, будто из пролома в самой ткани мира. Гусеницы глухо ударили по каменистой почве, и машина медленно поползла вперёд, переваливаясь через валуны и песчаные барханы, словно огромный усталый зверь.
Вейл сидел в тесной кабине, вцепившись пальцами в подлокотники так, что костяшки побелели. Это была его первая экспедиция за трофеями, и от волнения в груди всё сжималось в тугой узел. Он пытался дышать ровно, но воздух в кабине пах горячим металлом и озоном — будто сама машина нервничала вместе с ним.
Только отъехав на несколько десятков метров и развернувшись, Вейл наконец смог увидеть пирамиду целиком. И тогда её монументальность обрушилась на него, как удар волны.
Она стояла на плато, словно выросшая из самой планеты, — огромная, идеально ровная. Каждый каменный блок был подогнан к другому так плотно, что между ними не пролезла бы даже игла. Она не выглядела древней — она выглядела вечной, будто была здесь до рождения звёзд и останется после их угасания.
— Стабилизация завершена, — голос бортового компьютера прозвучал не из динамика, а будто прямо в сознании, мягкий, нейтральный, лишённый эмоций. — Пространственное перемещение завершено. Мы внутри сектора.
— Да, я понял, — хрипло отозвался Вейл, хотя никто не требовал ответа. Просто ему нужно было услышать собственный голос, чтобы убедиться, что он всё ещё здесь, в своём теле, в этой кабине, а не растворился в том странном мгновении перехода.
Ощущение после перемещения было непривычным — как будто мир на долю секунды перестал быть привычным, а потом снова «встал на место», но уже чуть-чуть иначе. Будто кто-то тихо повернул фокус, и реальность стала чуть резче, чуть холоднее.
— Ты в порядке? — спросил бортовой компьютер. Вопрос не был проявлением заботы — это был стандартный протокол проверки состояния оператора.
— Да, — Вейл прокашлялся, стараясь звучать твёрже. — Просто… не ожидал, что это будет так.
— Ощущение дезориентации после пространственного перехода — норма, — спокойно отозвался компьютер. — Физиологические показатели в пределах допустимого.
— Я знаю. Продолжаем движение по маршруту. — ответил Вейл. — Расскажи про планету.
Бортовой компьютер начал выдавать данные — не просто сухие цифры, а целую историю, поданную так, будто это была инструкция к давно знакомому механизму.
— Планета принадлежит расе, которую мы называем Арк-Тал, — говорил он, и голос его звучал то тут, то там: из динамиков, из панели, будто сам воздух был проводником сигнала. — Они достигли совершенства в межпространственных путешествиях. Их технология основывалась на принципе искривления пространства — буквально складывали реальность, как лист бумаги. Перемещение из точки А в точку Б происходило не через расстояние, а через его устранение.
