Он мент, она - бухгалтер. Что ещё можно сказать об этой семейке? Образцовая. Двое детей. Общество таких любит и принимает. Квартира. Машина. Шесть соток в Подмосковье. Полный достаток. Пара кредитов. Живут себе, не тужат. Отпуск два раза в год. Идиллия, чёрт бы их подрал.
И если подерёт, то любящее и принимающее общество будет только радо. Чужая трагедия - это всегда так здорово, так увлекательно, так интересно. Ею хочется обмазаться с ног до головы. С головы до ног. Разобрать всё до мельчайших подробностей, чем-нибудь приправить, как свиной шашлык чёрным перцем. И чтобы из уст в уста всё это обрастало и обрастало слухами. Чтобы подробности становились всё менее правдивыми, зато всё более интересными. Такова сущность человеческая - падаль и кровь; чужое горе приятней слова "мама".
Но я увлёкся.
Итак, жили-были мент и бухгалтер да двое детишек в панельной девятиэтажке в подмосковном городе Раменское. И всё у них было хорошо. Просто замечательно. Настолько замечательно и гладко, что аж противно, блядь.
Возмутительная стабильность. Непростительная идиллия. Так быть не должно. Да, не должно так быть. Где-то просто обязана быть зарыта какая-то херня либо зиять на самой поверхности. Тогда всё это может быть похоже на правду, на обычную людскую правду. А пока это - какая-то фантастика, с любовью и уважением принимаемая обществом снаружи и порицаемая этим же самым обществом где-то в недалёких закромах каждой отдельной душонки. Общество. На то оно и общество.
И вот уставший мент возвращается домой с очередного дежурства.
Дома мента ждёт идиллия: заёбаный бухгалтер и двое орущих детей. Привыкший мент спокойно направляется в ванную-комнату, где спокойно и молча пускает себе пулю в лоб. Грохот от выстрела резко сменяется тишиной. Слышно как из комнаты на кухню пролетает муха. Бухгалтер застыла в оцепенении. Дети молчат и смотрят на мать. Мать на цыпочках идёт из комнаты к ванной. Дверь заперта изнутри.
Ни слова не говоря, бухгалтер принимается ожесточённо дёргать дверь до тех пор, пока не ломается замок.
Она слышит, как под дверью квартиры кто-то шепчется. Заходит в ванную-комнату, детям строго запрещает заходить вместе с ней, хоть им и очень хочется. Мент лежит на спине в пустой ванне. Он полностью голый. Из затылка в слив стекает тоненькая струйка крови.
— Слава богу, - в сердцах произносит бухгалтер. - Наконец-то, бля.
Но вспомнив, что её могут слышать дети, она осекается.
— Милые мои, мама сказала: ну что за дела? Понятно вам? Дети послушно кивают. Она выходит и закрывает дверь.
