Я – пилот, как Экзюпери. Я живу на крошечной планете, как Маленький Принц. На этом романтика заканчивается. Не все пилоты носят кожаные куртки и шелковые шарфы, развевающиеся на ветру. На моей планете не растут баобабы, на ней совсем ничего не растет. Пожалуй, я мог бы встречать рассветы много раз, двигаясь по поверхности с востока на запад, но моя планета не вращается, а рядом с ней нет солнца. Уже нет и пока нет. Собственно, это и не планета вовсе, а железоникелевый астероид диаметром несколько сотен метров, весь испещренный старыми горными выработками. Сейчас пилоты живут в пещерах, спасаясь от высокоэнергетических элементарных частиц, которых полно в межзвездном пространстве. Мы не покидаем пещеры годами, это норма жизни. Я мчусь внутри астероида от одной звезды, входящей в шаровое скопление, к другой, чтобы принести смерть и разрушение. Характерное расстояние между звездами в скоплении составляет около трех световых недель. Служба межзвездных сообщений одновременно реализует планы по ускорению тысяч астероидов во всех заданных направлениях. Основной способ ускорения – термоядерные взрывы в горных выработках с выбросом прессованного шлака или глыб бесполезной породы в качестве рабочего тела. В среднем межзвездный полет внутри скопления занимает два-три года. Измерять время земными неделями и годами – всего-навсего традиция, а саму Землю многие считают красивой легендой. По преданию человечество возникло там около двухсот тысяч лет назад. Все эти годы мы героически боремся с «технологической сингулярностью», поэтому в развитии не очень-то и продвинулись. Кроме того, мы боремся друг с другом. Два существующих на сегодняшний день метагосударства – Галактическая Конфедерация и Межзвездный Альянс находятся в вечном противостоянии. Горячие фазы периодически сменяются холодными войнами, и этому нет конца.
Я – офицер Альянса, майор Иван Николаевич Соколов, позывной Флакон. Стать Соколом было бы уж слишком банально, а если слегка подправить английский перевод, то получится вполне приличный позывной, звучный, а главное ёмкий.
Четыреста килокалорий, хватит на сегодня. Я отстегнул фиксаторы и слез с велотренажера. Зачем я бесконечно перебираю все это в голове? Видимо, чтобы не сойти с ума. Здесь на дне стометровой шахты гравитация практически отсутствует. Впрочем, она все-таки есть. Предметы лежат на поверхностях, а вода в душе, хоть и медленно, но стекает вниз, а точнее в корму. Мой космический штурмовик помещен в вертикальную шахту носом к выходу. Над моим кораблем находится его точная копия – тяжелый боевой дрон, так что пересекая межзвездное пространство, я вижу звезды лишь мельком – в конце забитого техникой тоннеля. Чаще приходится видеть грубые металлические стены шахты с приваренными к ним скобами для перемещения и унылыми дежурными лампами. Выйдя из душа, я разогрел свой нехитрый ужин.
