ЕЛИЗАР АНДЕРСОН
НИТЬ
Фантастика
2026
АННОТАЦИЯ
Ночью Раскола над Сент-Уиндом небо расползлось швом, и город проснулся с Системой: уровни, классы и Твари в пустотах, где реальность работает по правилам игры. Джек Браун, каскадер, который умеет только падать и шутить, умирает в первый раз — и получает класс, которого нет в списках: Нитевод. И проклятие, которого нет ни у кого: Откат. Каждая его смерть возвращает его на сутки назад. Цена вопроса — то, что он больше всего боится потерять. А потом по ночному городу начинает ходить маска: мирные видят в ней ангела, злодеи — дьявола. И за ней охотится тот, кто уже умер тысячу раз. Фантастика о дублях, памяти и о доставке, которую нельзя откатить.
СОДЕРЖАНИЕ
Пролог
Глава 1. Раскол
Глава 2. Полуночный обед
Глава 3. Орфей
Глава 4. Дубль два
ПРОЛОГ
Падать я умел лучше всех в Сент-Уинде.
Это не гордость — это статистика. Страховщики, те еще пророки, ставили на меня коэффициент один к девяти и проигрывали деньги годами. Режиссеры говорили не «Браун», а «того, кто падает красиво», и падал я красиво по-научному: сорок метров, камера снизу, замедленная съемка — и вся страна видит, как по мостовой рассыпается человек, который, по мнению мостовой, должен был рассыпаться насмерть. Реклама пива. Титры. Ни моего лица, ни моей фамилии.
Такова работа дублера: твое лицо знает весь город. Тебя — никто.
Мо говорила, что это подходит мне идеально: человек без лица, вечно в обед. Ее забегаловка называлась «Полуночный обед», хотя полночь там начиналась в шесть утра, когда запах жареного лука поднимал по ступенькам нижнего яруса охранников, дворников и тех, чей рабочий день заканчивался, когда у нормальных людей начинался. Мо наливала мне кофе, не спрашивая, — вторая чашка всегда была крепче первой, потому что к первой я еще спал, а ко второй уже должен был лететь.
— Ты сегодня снова к шести, — сказала она, ставя чашку. Не спросила — констатировала, как расписание. — Студия опять на «Вертикали»?
— Угу. Падение с верхней дороги.
— Красивое?
— Восьмое по счету. Мостовая просит пощады.
Мо хмыкнула и пошла к другим посетителям, а я сел у окна и смотрел, как Сент-Уинд просыпался — медленно и со скрипом, как старый кран на съемочной площадке. Город просыпался каждое утро по-своему: сначала гудели мостовые развязки, потом включалась реклама, потом первый трамвай жаловался на повороты. Я знал эту программу наизусть, как свои дубли, и смотрел ее каждое утро с тем же удовольствием, с каким смотрят хороший старый фильм: все знаешь, а все равно идешь до конца.
— Ты опять улыбаешься один, — сказала Мо, забирая пустую чашку. — Несолидно для человека, который сегодня разобьется.
