Противный звук пощечины нагло вторгается в мое сознание, а следом за ним с секундным опозданием приходит боль.
«Это меня ударили! – всплывает в затуманенной голове мысль. Пощечина повторяется, но теперь страдает другая щека. – Сомнений нет, меня. Но за что?»
Боль усиливается, ноет не только лицо, но и все тело, словно по мне проехался каток.
– Очнись, Бритта! Хватит притворяться! Я не позову тебе лекаря, он уехал в деревню, мы не будем тревожить уважаемого врачевателя из–за твоих нервов, ты не обманешь меня, как в прошлый раз, – зло цедит прямо над моим ухом скрипучий голос. – Как там целитель советовал? Воды тебе дать, так этого добра у нас навалом, держи.
Владелица противного голоса замолкает и выплескивает мне в лицо ледяную воду.
– Ах! – восклицаю я, ловя ртом воздух и приподнимаюсь на локтях. – Зачем же так резко?!
Ледяная вода стекает по моей шее вниз, ткань противно намокает, и мне становится холодно. От грубого пробуждения и общей слабости в теле я начинаю дрожать, зубы непроизвольно стучат, а я зябко ежусь.
– А нечего прикидываться хворой! – произносит противная старуха в шерстяном халате и цветастом платке. – Ишь чего удумала, моду взяла, чуть что – так сразу болезной и слабой прикидываться. Упала она в обморок! Нехорошо ей стало! Жених ее обидел! Руку поднял! На Севере такие не выживают, раз смогла вырасти и дальше справишься со своей ношей. Господин, идите сюда, девчонка очнулась! – обращается она к кому–то, поворачиваясь к дверному проему. – Да прикройся ты, – это уже мне, – не позорь имя своего отца.
Мне вручают грубую ткань, которую я натягиваю до подбородка. Сил спорить нет никаких. Молча осматриваюсь вокруг и с нарастающим внутренним ужасом понимаю, что не узнаю место, в котором очнулась.
– Ингунн, почему она на полу? – произносит высокий крупный бородатый мужчина. Он выглядит настоящим великаном, но, присмотревшись, я понимаю, что такое впечатление составляет объемный меховой плащ, небрежно накинутый на его плечи. – Подними ее.
– Слушаюсь, господин.
Старуха с неожиданной для нее силой рывком поднимает меня на ноги и усаживает на низкую кушетку.
Я не сопротивляюсь, лишь бросаю испуганные взгляды на просторное деревянное помещение с тусклым освещением, тщетно пытаясь понять, где я нахожусь. А еще почему здесь так холодно? Дело не только в ледяной воде, мои руки и ноги окоченели гораздо раньше.
«Север, она сказала, на Севере такие не выживают. Но как я оказалась на Севере?»
Как я не силюсь вспомнить, что происходило со мной до пробуждения – не могу. В голове пустота, на краю сознания лишь ощущение тепла, чуждого этому холодному месту.
