– А-а-а-а-а! Пусти!
Я металась, билась в мужских руках, сковавших меня крепче стальных канатов. Но мой противник был сильнее. Уже долгое время он тащил меня по заснеженному лесу в самой неудобной и унизительной позе из всех возможных: перекинув через плечо, словно куклу. Дорогу разобрать мне не удавалось, да и смысла в этом не было, все равно ведь заблужусь. Зато я успела отбить живот о стальные плечи и налюбоваться на широкую спину. В другой ситуации я бы, наверное, восхитилась красотой мужчины, во всяком случае той его частью, которую я успела заметить. Сейчас же меня обуревала ярость.
– Пусти, говорю! – снова закричала я, бессильно ударяя кулаками по спине мужчины. Меня будут искать!
– Будут, – равнодушно отозвался мужчина, будто ему вообще было плевать на мои удары.
Когда он внезапно напал на меня, рассмотреть его я не успела, видела только, как ко мне метнулась какая-то темная фигура, а через мгновение я оказалась в плену. Я могла только сказать, что силища у него была какая-то невероятная: он без труда отбросил бегущих дружинников, что были приставлены для моей охраны, словно это были не крепкие мужики, а тростинки, сломившиеся от порыва ветра. Вот только ветром, похоже, был мой похититель, и его почему-то не пугала погоня.
– Меня найдут! – уверенно сообщила я.
– Не найдут, если я того не пожелаю, – самоуверенно хмыкнул мой похититель. – А я не желаю. Так что прекрати верещать, в ушах от тебя звенит. Все равно ничего не изменишь, как я сказал, так и будет!
– Это еще почему?! – тут же вспылила я.
Если я кого и не переносила, так это самовлюбленных, властных, бескомпромиссных мужчин. Свяжешься с таким – и вот ты сидишь взаперти с «гулькой» на голове и принимаешь только архиважные решения, вроде того – приготовить на ужин котлеты или голубцы. Плавали, знаем. С этими голубцами и убегала однажды от своего бывшего...
И от этого я убегу, как в сказке про Колобка. Ишь, чего придумал, как он сказал, так и будет! Бегу и тапочки теряю, только и мечтала попасть к кому-то в подчинение, мало мне было приключений!
Не успела я додумать, как меня встряхнули также бесцеремонно, как встряхивают мешок с картошкой.
– Ты чего притихла, малахольная?
– А о чем с тобой разговаривать? – рассердилась я. – Налетел, схватил, украл. Слуг моих, опять же, чуть не поубивал. А теперь делаешь вид, что тебе не плевать, молчу я или нет?
– Чудная ты, девка. Слова какие-то заморские говоришь... Ты уж лучше молчи.
– Да кто ты такой, чтобы мне приказывать?! – снова взвилась я, окончательно забыв про инстинкт самосохранения. – Хочу – буду говорить, песни петь, да хоть визжать, и никто меня не остановит!
