Сонечка повернулась в кресле, взяла из принтера распечатку анкеты и, поправив пальцем съехавшие очки, прочла.
Казанцева Анна Алексеевна, директор по коммуникациям и связям с общественностью холдинга FOOD&C. 38 лет. Не замужем. Дети – дочь 16 лет.
Направлена психотерапевтом.
Стерва, небось, – подумала Сонечка и тотчас услышала в коридоре четкий стук каблуков.
Дверь с табличкой «НЕОБЫЧНЫЕ ОЩУЩЕНИЯ, ПЕРЕГОВОРНАЯ» распахнулась, и на пороге застыла статная холеная брюнетка в светлом брючном костюме.
Сонечка поздоровалась и пригласила гостью в удобное кресло напротив.
Документы на подпись были готовы – добровольное согласие на сеанс нейросна, медицинский допуск, отказ от претензий в случае пережитых во сне необычных, неприятных или травмирующих ощущений.
– Видите ли, повестку вашего сна формируем не мы, ее формирует нейросеть на основе рефренсов, которые выдает ваш мозг, погруженный в медикаментозный сон, – Сонечка снова поправила очки и мысленно внесла в напоминания поменять оправу сегодня же.
Анна скривила вызывающе полные губы.
– Девушка, у меня ооочень мало времени. Просто скажите мне, сколько по времени займет ваш балаган.
– Сон длится не более получаса, вход и выход из летаргии еще по 15 минут.
Анна подняла глаза к потолку, что-то прикидывая в уме.
– Мм… ладно, сегодня уже отмучаюсь и на дачу, а то устала как лошадь, – она небрежно приложила к картридеру модные часы, тренькнула смс, списалась сумма. – А это как-то записывается?
– Что именно?
– Ну, сон этот ваш!
– Нет, но нейросеть сформирует по нему отчет, и вы его получите после сеанса.
Сонечка провела клиентку в небольшой зал, снабженный удобной изогнутой кушеткой, выдала ей одноразовый халат, шапочку, бахилы и отвернулась, набирая в шприц препараты.
Анна лежала на кушетке, из которой выдвинулись и расположились вдоль головы, спины и шеи нейрочувствительные датчики. Противный голос этой серой мыши то приближался, то удалялся.
– Повторяйте за мной – 1, 2, 3… Анна… Анна…
Сонечка вытерла тонкую нитку слюны, сочившейся из приоткрывшегося рта пациентки, выключила свет и зашла в операторскую – совсем уж небольшую комнату, больше похожую на кабину самолета. В одной из стен было окно в операционную, а другая стена была полностью скрыта несколькими мониторами – в них отражались медицинские показатели, сердечный ритм, пульс и давление, а в самом большом, центральном мониторе пока плавала заставка в виде смешных желтых уточек.
Перед монитором полулежал в кресле Антоха. Он небрежно закинул ноги на стол и попивал кофе из большой зеленой кружки с надписью «МНЕ ВСЕ ЛЬЗЯ». Собственно, Антоха и замутил алгоритмы для нейросети, положенной в основу их конторы.
