Красный цвет застилал глаза.
Я смотрела на императора Ван Чэньюя, который сидел напротив, и в груди разливалось тепло, похожее на лихорадочный жар. Он улыбался мне — устало, но с нежностью. В его взгляде читалось что-то отеческое, почти трогательное. Должно быть, он видел во мне юную деву, которой посчастливилось скрасить его закатные годы.
Если бы он только знал, что эта "юная дева" уже считает удары его сердца.
— Цзинь Юэ, — произнес он мое имя, и в его голосе зазвенела ласка. — Ты так бледна. Не бойся, все уже позади.
Я опустила ресницы, скрывая блеск в глазах. Позади? Нет, мой император, все только начинается.
Пока шла подготовка, я вспоминала. Моя память придавала мне сил. Без нее я бы не проделала этот путь.
Перед глазами ясно стояли образы отца и брата. Они были залиты кровью, лица замерли в предсмертном крике. Сейчас на моих руках крови не было, но она въелась в каждую пору так глубоко, что никакой ароматный чай не мог перебить тот запах.
Евнух Гао склонился в поклоне и затянул привычную церемониальную фразу о небесном союзе, о слиянии двух душ. Я слушала его голос, а сама думала о том, как долго шла к этому мгновению.
Я улыбалась, когда хотелось выть, я гнула спину перед теми, кто был ниже самой последней служанки в нашем собственном поместье. Меня били, щипали, обливали помоями, заставляли чистить отхожие места. Мои руки, некогда игравшие на цине, огрубели от щелока и воды. Мое лицо, которое Чжан Чэн когда-то называл "нефритовым цветком", теперь принадлежало демону.
Но оно того стоило.
Я видела, как евнух Гао подал знак, и служанки поднесли мне и императору чарки с вином. Еще один глоток, и обряд будет завершен. А потом, когда император останется со мной наедине, я воткну эту шпильку ему в горло. Она тонкая, острая, смочена ядом степного мака. Достаточно одного движения.
Я уже чувствовала холод металла в рукаве, я звенела от напряжения.
— Склонитесь друг перед другом, — произнес Гао, и его голос эхом разнесся по залу, заставленному алыми свечами.
Я поднялась, и мое алое платье тяжелым шелком упало к ногам. Император тоже встал, опираясь на трость. Он сухо и надрывно кашлянул. Знал, подлый лис, что ему недолго осталось, а все равно очаровался молодостью.
Будь у него больше времени, я выбрала бы другой план, действовала бы иначе, но я не могла ждать. Я должна была увидеть, как свет в его глазах погаснет именно от моей руки.
Мы сделали шаг навстречу друг другу.
Внезапно за дверями послышалась возня. Император, нахмурившись, обернулся. И в этот миг двери с грохотом распахнулись.
