как их рисовали на стенах храмов
Лиэна
Сны · Граница
Ей снились все спящие мира
Дейрон
Война · Спор
Спорил громче всех в Совете
Сивель
Жизнь · Рост
Держала чашу, из которой пьёт всё живое
Грамнар
Земля · Основа
На нём держались материки
Ориан
Море · Течение
Знал, куда идти всякой воде
Астэр
Звёзды · Пространство
Расставлял звёзды и расстояния
Иллен
Знание · Истина
Отвечал тому, кто правильно спросит
Морвен
Смерть · Переход
Ведёт мёртвых через реку
Кассиан
послушник храма Перехода
Провожает мёртвых до порога
Лира
его младшая сестра
Научилась слышать, как растут её ногти
Ярина Соль
Сновидица, переписчица долгов
Толкует сны за медяк
Рена Тарвес и Тур
капитанша «Неверной» и её боцман
Смеётся громко, считает точно
Сэр Ильяс
рыцарь Стражи Солнца
Верит, что спасает мир
Дарен
наследник Кордара
Читает всё до последней строки
Отец Тальберт
маг Перехода, наставник Кассиана
Если заснёшь — пусть рядом будет вода
Магистр Северин Алей
советник двора Кордара
Рядом с ним всегда чуть теплее
Корвин
брат государя, полководец на Тирессе
Пятнадцать лет держит фронт
Первый страж Маттиас
глава Стражи Солнца
Выйдет последним
Илисса Вандерграф
посланница дома Вандерграф
Красные костяшки — что есть, чёрные — что должна
Ама
слепая старуха из Ордиса
Слушает камень ладонями
Лира. Кордар, Нижний Вельд, ночь вспышки.
К третьей неделе болезни Лира научилась слышать, как растут её ногти.
Звук был тонкий, сухой, как скрип пера по пергаменту, и шёл он изнутри пальцев, оттуда, где кость переходит в кость. Днём его заглушали голоса, шаги матери за стеной, колокол храма Перехода, бивший к службам. Ночью оставался только он.
Ногти приходилось срезать утром и вечером. Мать делала это молча, тупыми портновскими ножницами, и складывала обрезки в чашку из-под молока, чтобы потом сжечь. Обрезки были серые, слоистые, как сланец. Целитель из храма Жизни, приходивший в первую неделю, сказал, что сжигать правильно, и больше не приходил. Его сила, объяснил он, только ускорит то, что уже идёт. Серая лихорадка не лечится ростом. Серая лихорадка и есть рост.
Лира лежала на спине и смотрела на свою руку поверх одеяла. В свете свечи кожа на тыльной стороне ладони была похожа на лишайник на старом камне: светлые разводы, круги внутри кругов, тонкие трещины, которые к утру становились глубже. Если не двигать пальцами, она почти ничего не чувствовала. Если двигать, кости ныли так, будто им было тесно.
Им и было тесно. Всё в ней росло без меры, как растут леса за рекой, о которых рассказывали возчики. Деревья, которые за одно лето проглатывают деревню вместе с колодцем. Лира никогда их не видела. Теперь ей казалось, что видела.