Аркелан
Жена знакомо вздрагивала в моих руках и долгое ожидание того стоило. Пусть между нами до сих пор много неопределенности, но зато я смог подобраться к ней поближе. Я обводил языком трепещущую плоть, наслаждаясь ее реакциями.
Дэйдрэ.
Единственная, ради кого я был готов изменить всю свою жизнь. Отказаться от статуса Повелителя Дроу, от балов и интриг Подземья, только бы видеть каждый день мягкий свет нежно-зеленых глаз, только бы вдыхать этот свежий аромат первой весенней зелени, который всегда сопровождал мою Сейхо.
Эта ласка, на которую она согласилась, сама того не желая, для меня была похожа на томительный аперитив перед основным блюдом. Всхлипы и стоны любимой раззадоривали внутреннего зверя, мое тело давно превратилось во взведенную пружину, казалось, брюки вот-вот прорвет каменный напряженный член.
«Держи себя в руках, идиот!», - прикрикнул сам на себя, собирая всю волю. Если сейчас нарушу хрупкое доверие, обратного пути не будет, она больше никогда не пустит меня в дом!
Но сама хозяйка зарылась пальчиками мне в волосы, и притянула голову ближе, намекая, что стоит усилить напор. Дэйдрэ давно закрыла глаза, и выгнулась в пояснице, периодически цепляясь то за край столешницы, то за мои волосы. Я рыкнул, не отрывая губ, ввел в жаркое влажное лоно палец, сорвав с губ любимой несколько одобрительных судорожных вздохов.
Если бы… Если бы мы только были одни! Я не смог бы ограничиться только этой, почти невинной лаской.
За последний месяц я круто изменил свою жизнь, но и моя жена очень сильно все поменяла, покинув меня. Теперь она — больше не скромная, прячущаяся по изгибам подземных пещер, ящерка. Дэйдрэ обзавелась своим жильем, она хочет быть самостоятельной, и я должен уважать ее выбор. Поэтому я — только помощник, и если ей потребуется не только поставить забор и построить теплицу, а утолить телесный голод…
Что ж. На какие жертвы не пойдешь ради любимой женщины!
Фантазия о том, как я буду вот так языком удовлетворять ее каждый день сразу после завтрака, понеслась вперед, ускоряя мои пальцы и язык. Я слишком хорошо знал ее слабые места. Ей всегда нравилось, когда я едва касался кончиком чувствительной жемчужинки, порхая над ней, невесомо трогая кончиком. А еще, когда я делал вот так.
— Ах! — судороги пронзили тело Дэйдрэ, от чего она всхлипнула, закусывая палец. Она боялась сильно шуметь, чтоб нас не услышала Люпина, ее приемная воспитанница.
Девочке не повезло обгореть в пожаре, где она потеряла своего отца и едва не отправилась на тот свет. Если бы не моя Дэйдрэ, последствия операции по пересадке кожи, сделанной ей в лечебнице Орнена, непременно бы убили малышку. Хотя, можно ли так ее звать? Насколько я понял, девочке около десяти или одиннадцати лет. Хрупкое маленькое тельце покрыто шрамами, волосы частично выгорели, и теперь она носила платок, прикрывая им большую часть головы. Но ее синие глаза обладали уникальным ультрамариновым оттенком. Такой редко увидишь среди людей.
