Будильник зазвонил в шесть ноль пять.
Несколько секунд телефон вибрировал где-то рядом с подушкой, противно дрожал по простыне и требовал начать день так настойчиво, будто имел на это право. Девушка лежала с закрытыми глазами и делала вид, что не слышит. За тонкими шторами серел ранний свет: ещё не утро, а его черновик -мутный, холодный, недоделанный.
— Уже встаю, -хрипло сказала она в пустую комнату, хотя вставать пока не собиралась.
Студия встретила привычной теснотой: кровать, стол, узкая кухня, шкаф у стены, несколько коробок под окном, которые третий месяц должны были переехать на балкон, если бы балкон существовал. В двадцати пяти квадратных метрах всё находилось слишком близко, и даже воздух по утрам казался использованным. Здесь трудно было потеряться. Зато легко -почувствовать, что жизнь собрали из компромиссов и поставили на минимальную площадь.
Телефон удалось нащупать не сразу. Экран вспыхнул слишком ярко, ударил по глазам и показал уведомление от новостного канала:
«Возможны перебои связи в связи с запуском нового энергетического контура»
Под ним висело ещё одно, вчерашнее, от мамы:
«Ты опять не отвечаешь. Я просто хотела узнать, как ты».
Девушка посмотрела на сообщение пару секунд и смахнула его вместе с новостями. Читать новости до кофе было вредно для психики, а отвечать маме до кофе -ещё хуже: после её «как ты?» всегда приходилось выбирать правильную версию себя. Сегодня такой версии не было.
Несколько секунд она просто сидела на краю кровати, глядя в пол. В голове гудело, будто сон не закончился, а только сменил форму. Ночью ей действительно что-то мешало: низкий, тянущийся звук, похожий то ли на далёкий самолёт, то ли на огромный трансформатор за стеной. Гул возникал на границе сна, пропадал, возвращался снова и оставлял после себя неприятное давление в ушах. Утром от него осталась тяжесть за глазами и странное ощущение, что мир проснулся раньше людей и теперь ждёт, когда они заметят.
Завтракать не хотелось. Да и особенно нечем было. На кухне лежал одинокий банан с тёмным боком, в холодильнике стоял йогурт, срок годности которого девушка не хотела проверять из уважения к себе. После короткой оценки запасов решение пришло само: кофе на работе считается едой, если не думать об этом слишком внимательно.
Горячая вода в душе сначала упрямо не шла, потом ударила резко, почти обжигающе, и пришлось отскочить к стене, тихо выругавшись. Давление в трубах дёрнулось, в сливе что-то булькнуло, а из крана на секунду потянуло металлическим запахом -таким тонким, что его можно было списать на старые трубы. Девушка так и сделала. В этом доме половину странностей можно было списать на старые трубы, вторую -на управляющую компанию.
