ПРОЛОГ.
Карибское море, 1718 год.
Ветер здесь не просто дул – он рассказывал невероятные и загадочные истории. Он шептал о кораблях-призраках, скользящих по лунной дорожке, о кладах, зарытых с единственным свидетелем – заржавевшей саблей в сердце того, кто его прятал, и о пиратах, чьи имена стали страшнее самой смерти. Он приносил запахи далёких земель и солёные брызги с вершин волн, что были похожи на водяных драконов. И среди всех этих имён одно звучало особенно загадочно: капитан Флинт…
***
Но солёный ветер Карибов умел не только шептать. Иногда он выл, и тогда море сходило с ума, а небо чернело, как будто кто-то пролил на него целое море чернил. А иногда он затихал, и на воду опускался Туман. Не обычный, серый и влажный, а странный и зловещий. Он стелился по волнам густым, почти осязаемым молочным покровом, поглощая звуки и искажая пространство. В его гуще мерцали блёклые, словно призрачные, огоньки, и слышался далёкий, словно из-под воды, перезвон колоколов. В этом Тумане терялись не только корабли… В нём терялось время. Говорили, что тот, кто заплывёт слишком далеко, может вынырнуть из него в прошлом или в будущем, а может, и не вынырнуть вовсе. Старые моряки крестились, глядя на его белую пелену, и бормотали, что это – дыхание самого моря, его древняя, непостижимая душа. Говорили, что Туман стелется гуще именно в тех местах, где лежат обломки кораблей, погибших с нераскрытой тайной на борту, или где спрятаны артефакты такой мощи, что они искривляют ткань мира вокруг себя.
«Он видит сны, – говорили они, – и те, кто внутри, становятся частью его сна».
И что именно в этом Тумане скрываются величайшие тайны, оставленные исчезнувшими цивилизациями. Тайны, за которые стоит умирать…
***
Именно в этих водах, среди шёпота ветра и дыханья Тумана, и разворачивалась самая удивительная история. История, которая началась с легенды и закончилась… но нет, она не закончилась. Она ждала своего часа…
***
Его звали Элайджа Торнадо. Но мир узнал его как капитана Флинта. Он не был похож на других пиратов. Он не грабил мирные суда ради забавы и не резал глотки пленникам в пьяном угаре… С ним был свой, странный кодекс чести, понятный лишь ему да морскому ветру. Он поднимал на мачте не Весёлого Роджера, а чёрный флаг с серебряным компасом, стрелка которого указывала не на север, а всегда – в сторону неведомого. Была в этом знаке и ещё одна тайна: те, кто видел его вблизи, клялись, что вместо стрелки на полотне мерцало созвездие из пяти звёзд, выстроенных в форме крыла. Говорили, будто этот компас был выкован из бледного, мерцающего в темноте металла, и стрелка его тянулась не к магнитному полюсу, а к самой сильной магической аномалии в округе…
