Они обещали нам, что будущее будет чистым. Белым, как стерильный пластик, и прозрачным, как оптоволокно. Они лгали.
Будущее оказалось цвета мокрого асфальта и старого твида. Будущее пахнет озоном, дешёвым табаком и перегоревшей проводкой.
На календаре 2062 год, но время в городе Свод давно перестало быть прямой линией. Здесь, посреди сибирских пустошей, ставших новым центром цивилизации, прошлое и грядущее сплелись в тугой, удушливый узел. Над нами, пронзая свинцовые тучи, горят золотые шпили «Вечных» – тех, кто купил себе право не умирать. А внизу, в корнях гигантского мегаполиса, копошимся мы – «Корневые». Топливо для их бессмертия.
Мы думали, что технологии освободят нас. Мы научили машины думать, а потом научили их чувствовать. Мы превратили глобальную сеть в Эфир – океан чистой ноосферы. Мы хотели создать Бога из кода.
И у нас получилось. Только мы забыли спросить, хочет ли этот Бог служить нам.
Теперь, когда Эфир «болеет», с неба падает не снег. Падает Пепел Данных – чёрно-серая крошка, остатки чужих мыслей, стёртых файлов и забытых молитв. Если такой снег коснётся кожи, ты вспомнишь то, чего с тобой никогда не было: вкус поцелуя женщины, умершей полвека назад, или страх солдата перед бомбёжкой.
Город Свод живёт по простым правилам. Не смотри в глаза патрульным дронам. Не читай вслух древний код, если не знаешь ударений. И никогда, слышишь, никогда не люби слишком сильно.
Потому что Эфир чувствует сильные эмоции. Он голоден. И он всегда приходит за теми, кто горит слишком ярко.
Это история не о спасении мира. Мир уже спасён – и продан по частям.
Это история о том, как дорого стоит право остаться человеком, когда само небо пытается тебя переписать.
ГЛАВА 1. «ТЕПЛО В МЕРЗЛОТЕ»
1
Асгард-Ирийский, который местные по привычке называли Свод, в этот вечер был особенно немилосерден. Ветер, разогнавшийся в ледяных пустошах бывшей Сибири, влетал в лабиринт городских улиц и выл, как раненое животное, путаясь в тысячах проводов.
Глеб Истомин стоял перед подъездом своего дома на Двенадцатом Корневом уровне, пережидая приступ кашля. Воздух здесь, в самом низу гигантского многоуровневого мегаполиса, имел вкус окисленной меди и жжёной резины. Фильтры очистки атмосферы, установленные ещё при «старых» правительствах, справлялись только с крупной сажей, пропуская в лёгкие ядовитую взвесь.
Глеб сплюнул в грязный снег, окрашенный в радужные разводы машинного масла. Горло саднило. Очередная смена в шахтах Эфира – двенадцать часов непрерывной калибровки серверов, где температура скачет от нуля до плюс шестидесяти за секунды – давала о себе знать.
