Я, умерла…
Это я поняла сразу, стоило мне только открыть глаза и увидеть низко-низко нависающее надо мной бревенчатое перекрытие, почерневшее от впитавшейся в него сажи, которое сменило белое полотно больничного потолка. И, я тотчас подумала о своем детстве, когда ранним летним утром, просыпаясь, видела этот родной до боли потолок в деревянном срубе моих родителей, радуясь тому, что можно было, полежав, насладиться теплотой и ароматами отческого места, а вскинутым вверх указательным правым пальцем, незримо чертить вдоль многочисленных тончайших трещинок на побеленной стене русской печи, которой касалась моя кровать, неведомые тропы, дороги и перекрестки…
Потому как видела этот потолок лишь в детстве, хранила в памяти всю свою сознательную жизнь и мечтала взглянуть на него перед смертью, я сразу поняла, что умерла…
Приглушенно звучала мелодия…
И я, ясно осознавала, что внимаю, нежный мотив какой-то песни исполняемой гусельными струнами… песни, слова которой слышала опять же в детстве и которые знала, но за долгие годы жизни позабыла или только растеряла…
Музыка… ибо это звучала, словно удаляясь, именно музыка, кажется, звала меня за собой, а может только привела сюда, пробудила здесь, нагнав такие нежные и счастливые воспоминания…
Стоит ли говорить, что последние моменты моей жизни были полны особой болью и тоской о прежнем… о моей зрелости, молодости, детстве и деревенском доме, в каковом я выросла и каковой переполняли яркие чувства нескончаемости жизни, где правит одно лишь солнечное божество.
Нельзя сказать, что я оказалась несчастна в молодости, зрелости… конечно, нет… мгновения, минуты, дни, месяца порой заполнялись неугомонным потоком света и тепла, точно отголоски той самой мелодии, сопровождающей мое безгорестное детство, и которая, сейчас, степенно стихая, проявляла меня в этом месте, уже после смерти… Однако я всегда чувствовала, что живу не так как мне бы хотелось или мечталось… В том, пожалуй, что изменяя всего-навсего самой себе, подчиняясь чьим-то указаниям, советам, просьбам, а потому и обрела для личного пользования – повседневную молодость, паршивую зрелость, мрачную старость…
Оправдывая собственную трусость и ошибки – несчастливым уделом…
Обвиняя в своих проступках – судьбу злодейку…
Ведь проще простого, упрекать несуществующее создание в том, что оно повинно в твоих неудачах, промахах, несчастье… Проще пенять на судьбу – де, это она, в родительском наставничестве, отправила тебя из любимой деревни в город на учебу, затем столкнула с не лучшей твоей половинкой, заслонив все твои желания и мечты, беременностью, свадьбой и семейной жизнью…
